Ксенофонт - Киропедия

Кир и многие другие рассмеялись при этих его словах, а перс Хрисант встал и сказал так:

— Вполне естественно, Кир, что в прежнее время ты вел открытый образ жизни и был доступен для всех, как в силу тех причин, о которых ты сам сказал, так и потому, что не мы тогда в первую очередь требовали твоего внимания: нас приковывали к тебе наши собственные интересы, а всех остальных надо было склонить любым способом, чтобы они безусловно были готовы делить с нами и труды и опасности. Но теперь, когда ты не одним этим способом, но и тысячами других можешь склонить на свою сторону кого понадобится, [297] Но теперь, когда ты не одним этим способом, но и тысячами других можешь склонить на свою сторону кого понадобится… — При переводе следуем чтению Ф. К. Гертлейна. ты вправе уже обзавестись собственным домом. Иначе, что за польза тебе от власти, если ты один будешь лишен очага, священнее, сладостнее и роднее которого нет места на свете. Кроме того, разве не будет нам, по-твоему, стыдно, если ты на наших глазах будешь по-прежнему жить лагерной жизнью, а мы расположимся в домах и окажемся по сравнению с тобой в более выгодном положении?

После такой речи Хрисанта в том же духе, согласно с ним, высказались и многие другие. Тогда Кир уже без колебаний въехал в царский дворец, и здесь же передали ему сокровища те, кто перевозил их из Сард. Вступив во дворец, Кир первым делом принес жертву Гестии, а затем Зевсу Царю и некоторым другим богам по указанию магов.

Только исполнив этот долг, он занялся устройством прочих дел. Он сознавал особенности своего нового положения: ему предстояло управлять множеством людей и он собирался жить в самом большом из всех славных городов, [298] … в самом большом из всех славных городов… — Величина Вавилона поражала древних, которые действительно считали его едва ли не самым большим городом мира. Ср., помимо уже упоминавшегося выше (в прим. 62) свидетельства Геродота (I, 191), мнение Аристотеля, утверждавшего, что Вавилон по размерам своим представляет «скорее племенной округ, нежели городскую общину: по рассказам, уже три дня прошло, как Вавилон был взят, а часть жителей города еще об этом не знала» (Polit., Ill, 1, 12, p. 1276 а 28–30). Впрочем, последнее замечание, по-видимому, имеет своим источником все то же свидетельство Геродота. а между тем город этот был настроен по отношению к нему самым враждебным образом — целый город против одного человека! Размышляя над этим, он решил, что ему необходимо иметь при себе охрану.

Зная, что люди особенно легко становятся жертвами нападения за едой и питьем, при купании, на ложе или во сне, он стал размышлять, на кого в особенности он мог бы положиться в каждом из таких случаев. Он полагал, что никогда не сможет быть верным такой человек, который кого-либо иного будет любить больше, чем того, кого он охраняет. Кир был во убежден, что люди, имеющие детей, жен, живущих с ними в согласии, или возлюбленных, естественным образом должны любить их более всего на свете, тогда как евнухи, лишенные всех этих близких людей, должны были, по его представлению, более всего дорожить теми, кто в особенности мог их обогатить, защитить от обид и окружить почетом. Но как раз в благодеяниях такого рода, как он знал, его не смог бы превзойти ни один человек. Кроме того, коль скоро евнухи презираемы всеми другими людьми, то уже по одному этому они нуждаются в защитнике — господине. Ведь нет человека, который не стал бы требовать себе положения выше евнуха, если только этому не препятствует преимущество в силе. Однако если евнух предан господину, то ничто не мешает и евнуху пользоваться преимуществом. Что же касается весьма распространенного мнения, что евнухи трусливы, то Кир не разделял и этого взгляда. По наблюдениям над другими животными, он заключал, например, что строптивые кони от холощения лишь перестают кусаться и брыкаться, но отнюдь не становятся менее пригодными для войны; что быки от холощения также теряют свой прежний норов и упрямство, но не лишаются силы и способности к труду; что, наконец, псы после холощения перестают убегать от своих хозяев, но ничуть не становятся менее пригодными для того, чтобы сторожить или для охоты. Равным образом и люди, лишенные любовного влечения, делаются лишь более спокойными, однако они не становятся менее усердными в исполнении поручений, или менее искусными в верховой езде, или менее ловкими в метании копья, или менее честолюбивыми. Напротив, и на войне, и на охоте их поведение неопровержимо свидетельствовало о том, что они сохраняют в душах своих стремление к победе. А что касается их верности, то они не раз ее доказывали, в особенности при гибели своих господ. По крайней мере никто не выказывал на деле большей верности своим господам, когда с теми случалось несчастье, чем евнухи. [299] …никто не выказывал… большей верности своим господам… чем евнухи. — Ксенофонт может иметь в виду здесь, например, поступок Артапата, скиптродержца Кира Младшего, который в решающий момент битвы при Кунаксе не покинул своего господина и разделил с ним его горестную судьбу (Xen. Anab., I, 8, 28 сл.); ср. также выше, о скиптродержцах Абрадата и Панфеи, VII, III, 15. Что же касается видимого ослабления их телесной силы, то на войне оружие вполне уравнивает слабых с сильными. Придерживаясь такого взгляда, Кир всех своих служителей, начиная с привратников, набирал из евнухов.

Считая, однако, что эта охрана недостаточна по сравнению с массою враждебно настроенного населения, он стал обдумывать, каких других надежных стражей он мог бы поставить вокруг своего дворца. Зная, что персы, оставшиеся на родине, влачат самое жалкое существование из-за бедности и живут в непрерывных трудах из-за того, что земля их скалиста и они. сами должны обрабатывать ее, [300] … земля их скалиста и они сами должны обрабатывать ее… — Другие античные авторы также свидетельствуют о суровости страны персов и бедности их образа жизни до того, как они стали владыками Азии. Арриан замечает: «Персы были тогда (во времена Кира. — Э. Ф.) бедны, жили в суровой местности, и обычаи их очень напоминали лаконские установления» (Anab., V, 4, 5, здесь и ниже перевод М. Е. Сергеенко). он подумал, что эти люди были бы необычайно рады состоять на его службе. Итак, он отобрал из них десять тысяч копьеносцев, которые и днем и ночью стали нести сторожевую службу вокруг его дворцов, когда он находился в стране; а когда он куда-либо отправлялся, то они шли рядом с ним, выстроившись по бокам. Полагая, что и во всем Вавилоне должно быть достаточно охраны на любой случай, будет ли он сам находиться в городе или окажется в отъезде, он и в Вавилоне также поставил необходимый гарнизон. При этом он распорядился, чтобы жалованье этим воинам также выплачивали вавилоняне, ибо он хотел ввергнуть вавилонян в крайнюю нужду, чтобы можно было сильнее принизить их и легче удерживать в повиновении. [301] … хотел ввергнуть вавилонян в крайнюю нужду… — Политическая литература IV в. считала стремление правителей добиться покорности своих подданных, ввергнуть их в нужду, характерной чертой насильственных режимов, в особенности тиранических. Так, Ксенофонт в трактате «Гиерон», описывая жизнь и поведение обычного, «злого» тирана, отмечал: «Даже когда бывает хороший урожай и является изобилие всех благ, — даже тогда тиран не разделяет общей радости. Ведь, по его мнению, чем больше люди спознаются с нуждою, тем больше смирения выкажут перед ним» (Hier., 5, 4). Тем более интересен комментируемый пассаж «Киропедии», где традиционный для тиранов и обычно осуждаемый метод подается как нечто естественное в случае, когда речь идет о монархе-завоевателе, утверждающем свою власть среди иноплеменного покоренного населения.