Афиней - Пир мудрецов

{48 ...во второй книге «Истории Индии»... — Эта книга была написана Мегасфеном по наблюдениям за экономической и административной жизнью индийского государства Чандрагупты, в котором он провел пять лет как посол Селевка в IV в. до н.э.}

{49 Укампанцев иногда устраивают поединки во время пиров. — Ср. впечатления Горация от его поездки по Южной Италии и шутовского поединка на пиру, представленного для его развлечения («Сатиры». I. 5, 52sq.).}

40. В двадцать третьей книге своей "Истории" Посидоний пишет [FHG.III.259]: "На пирах кельты часто устраивают поединки. Приходят они с оружием и бьются или с мнимым противником, или, шутя, друг с другом; но иногда случаются и ранения, тогда они приходят в ярость, и, если не [b] вмешаются окружающие, дело может дойти до убийства. В древности, - продолжает он, - за трапезой подавались цельные окорока и самому сильному воину вручалось бедро; если же кто-либо начинал спорить, то они вступали в поединок и бились насмерть. Были и такие, которые в театре собирали с публики серебро или золото, а иные - нужное количество глиняных кувшинов с вином; и, получив ручательство, что сбор сделан и всё [с] будет распределено среди их близких, они растягивались навзничь на больших продолговатых щитах, и стоящий рядом перерезал им горло мечом". Так и Эвфорион Халкидский пишет в "Исторических заметках": "У римлян предлагается пять мин тому, кто даст голову на отсечение топором при условии, что деньги будут вручены наследникам. Часто записываются несколько и начинают спорить, у кого больше прав на отсечение".

46. Гермипп в первой книге "О законодателях" указывает [FHG.III.36], [d] что первыми ввели в обиход поединки жители Мантинеи по совету их согражданина Демонакта; от них это переняли жители Кирены. Эфор же пишет в шестой книге "Истории" [FHG.I.261]: "С особенным усердием упражнялись в боевых искусствах мантинейцы и аркадяне, так что еще в наши дни древнее военное облачение и оружие называют мантинейским, ибо считается, что придумали их мантинейцы. Кроме этого, в Мантинее впервые стали обучать бою в тяжелых доспехах, приемы которого изобрел [e] Демея". О том, что обычай поединков очень древний, говорит в "Финикиянках" Аристофан [Kock.I.533]:

Эдиповы два сына двунадменные,

Войною грянув, в бой единоборственный

Вступили по старинному обычаю.

Очевидно, что слово "поединщик" (μονομάχος) происходит не от существительного "бой" (μάχη), но от глагола "сражаться" (μάχεσθαι). Ведь всякий раз, когда в состав сложного слова, оканчивающегося на -ος, входит слово "бой", как в словах "союзник" (σύμμαχος), "сражающийся в первых рядах" (πρωτόμαχος), "открытый для нападения" (επίμαχος), "противник" (α̉ντίμαχος), а также "в битвы влюбленный (φιλόμαχος) Персеев род" у [f] Пиндара, составное слово принимает острое ударение на третьем слоге от конца; когда же сложное слово оканчивается на глагол "сражаться", оно принимает острое ударение на предпоследнем слоге, как в словах "кулачный боец" (πυγμάχος), "ведущий морское сражение" (ναυμάχος), "ты сам, первый боец у врат (πυλαμάχε)" у Стесихора, "тяжеловооруженный воин" (ο̉πλομάχος), "сражающийся на стенах" (τειχομάχος), "сражающийся на башне" (πυργομάχος).

Комедиограф Посидипп говорит в "Содержателе притона" [Коек. Ш.341]:

Кто в море не бывал, тот не знаком со злом:

(155) Мы, моряки, несчастней поединщиков.

О том, что даже знаменитейшие герои и вожди выходили на поединки, мы уже говорили в других частях книги. Афинянин Диилл пишет в девятой книге "Истории" [FHG.II.361], что, когда Кассандр возвращался из Беотии и устроил в Эгах погребение царя и царицы, {50} а также Кинны, матери Эвридики, он не только почтил их всеми подобающими обрядами, но и устроил поединки между четырьмя своими воинами.

{50 ...погребение царя и царицы... — Это были государственные похороны слабоумного сына Филиппа Π и сводного брата Александра Македонского Арридея (после смерти Александра он некоторое время правил в Македонии как Филипп III при малолетнем сыне Александра Александре IV) и навязанной ему жены, его племянницы и внучки Филиппа II, Эвридики. Оба они были убиты по приказу Олимпиады (матери Александра Македонского) в 317 г. до н.э., после того как Эвридика отказалась от ставленника Олимпиады Полисперхонта и назначила в регенты Кассандра. Ее мать Кинна была убита еще одним союзником Олимпиады, Алкетом, будущим царем молоссов, эпирских соседей Македонии, который впоследствии противостоял Кассандру. Все трое были похоронены в царской гробнице в Эгах.}

42. Деметрий из Скепсиса рассказывает в пятнадцатой книге [b] "Троянского строя", что "при дворе Антиоха, прозванного Великим, во время трапез танцевали в тяжелых доспехах не только друзья царя, но и он сам. Когда же очередь танцевать дошла до Гегесианакта из Александрии Троадской, автора исторических сочинений, он поднялся и сказал: "Государь! Чего ты больше хочешь: посмотреть, как я плохо танцую, или послушать как хорошо я читаю свои творения?" Ему было велено читать, и он так понравился царю, что удостоился подарка и был включен в число царских [c] друзей". Дурид Самосский пишет в семнадцатой книге "Истории" [FHG.II.476], что Полисперхонт, бывший уже в преклонных годах, первый из македонцев по достоинству и военным заслугам, всякий раз, когда напивался пьяным, пускался в пляс, в шафрановом платье и сикионских башмаках. Агафархид Книдский рассказывает в восьмой книге "Истории [d] Азии" [FHG.III.196], что когда друзья угощали Александра, сына Филиппа, то все лакомства на стол выставлялись завернутыми в золото; а когда их ели, то золотую обертку разворачивали и выбрасывали вместе с шелухой и косточками, чтобы люди видели роскошь царских друзей, а слуги получали свой законный доход. Как быстро позабыли они, - пишет Дурид [FHG.II.470; ср.231b], - что когда Филипп, отец Александра, приобрел [e] золотую чашу весом в пятьдесят драхм, то на ночь он всегда уносил ее с собой и клал под подушку. Селевк пишет [FHG.III.500], что несколько фракийцев на пирушке забавлялись удавкою: сверху подвешивали петлю, а под ней ставили камень, который легко валился на бок, когда на него становился человек. Затем они тянули жребий, и вытянувший его влезал на камень с серпом в руке, на шею ему надевали петлю; другой, проходя мимо, неожиданно ударял по камню, и если человеку в петле, соскользнув с камня, не удавалось быстро перерезать серпом веревку, он повисал мертвый, остальные же заливались смехом, словно его смерть была забавной шуткой.

[f] 43. Вот что, друзья мои и сотрапезники, "первейшие меж эллинов", я хотел вам рассказать из того, что знаю о древних пирах".

Очень точно рассказывает о пирах мудрый Платон в первой книге "Законов" [637а]: "Ни в селениях, ни в городах, о которых пекутся спартиаты, не увидишь ты нигде пиршеств и всего, что после них так сильно тянет к всяким удовольствиям. Каждый, кто встретит пьяного гуляку, (156) тотчас налагает на него такое наказание, которое уже не снять под предлогом Дионисийских празднеств. А у вас я видел целые повозки с такими гуляками, да и в Таранте у наших поселенцев во время Дионисий весь город я видел пьяным. У нас же в Лакедемоне ничего подобного не бывает".