Афиней - Пир мудрецов

У скатов терся и на крабов зарился.

Всё это обходя, "почем?" расспрашивал,

[b] И потрусил потом к рыбешке бросовой.

Алексид в "Деметрий" или "Филетере" {96} [Kock.II.314]:

{96 «Филетер» — «любящий друзей» (φιλέταιρος).}

Перед Коридом стыдно будет мне,

Коль покажусь с излишнею готовностью

Согласье давшим с кем-нибудь позавтракать,

И не поупираюсь хоть немножечко.

Он ведь таков: не любит церемонности.

Позвали, не позвали - всё равно ему.

В "Кормилице" [Kock.II.380]:

- Корид, который потешал словечками

[с] Всех нас, задумал Остроглазом {97} сделаться.

{97 Остроглаз — богатый меняла по имени Остроглаз (Βλεπαι̃ος) дважды упоминается у Демосфена (XXI. 215, 6; XL. 52. 2).}

- Он не дурак: вестимо. Остроглаз богат.

Кратин Младший в "Титанах" [Kock.II.291]:

Остерегайся Корида, {98} из меди отлитого мужа,

{98 Остерегайся Корида... — Пародический оракул наподобие тех, которые встречаются в комедиях Аристофана (см., напр.: «Всадники». 197-201).}

Истину скажешь, признав: "мне ни крошечки он не оставит".

Предупреждаю тебя: за трапезой общей с Коридом

Рыбы не ешь никогда - он владеет десницею мощной,

Медною, неутомимой: огонь всё не так истребляет.

О том что Корид постоянно острил и любил смешить, пишет Алексид в [d] "Поэтах" [Kock.II.365]:

Мне очень хочется

Всех веселить, откалывая шуточки.

Наверно, больше всех афинян, кроме лишь

Корида.

Линкей Самосский написал о нем в своих "Записках", что настоящим его именем было Эпикрат. Пишет он так: "Выпивая однажды в каком-то очень ветхом домишке, Эпикрат-Жаворонок заметил: "Здесь надо пировать подобно кариатидам, [e] левой рукой поддерживая балки"".

40. Однажды в присутствии Корида-Жаворонка, слывшего распутником, зашла речь о том, что дрозды стали стоить дорого, и тогда Филоксен-Окорокорез заметил: "А я помню времена, когда жаворонок стоил всего обол". Этот Филоксен также был параситом, об этом уже приводилось свидетельство Аксионика в "Подхалкиднике" [см.239И. Есть упоминание о нем и в пьесе Менандра "Сетка для волос" [Коск.III.79]; там он называется только по своему прозвищу Окорокорез. Упоминает о нем и комический поэт Махон. Был ли он по происхождению коринфянином или [f] сикионцем, не знаю; во всяком случае остаток жизни он провел в моей родной Александрии, где консультировал грамматика Аристофана по части комедии. В Александрии он и скончался, надгробная надпись {99} на его памятнике гласит ["Палатинская антология".VII.70]:

{99 ...надгробная надпись... — В Палатинской антологии эта эпитафия приписывается поэту Диоскориду (III в. до н.э.).}

Легкий прах земной, возрасти на могиле Махона

Комедиографа сей, любящий подвиги плющ. {100}

{100 ...любящий подвиги плющ. — Плющ был посвящен Дионису — покровителю поэзии. Здесь эпитет плюща — «любящий подвиги» (φιλάγων) — напоминает об обычае увенчивать голову победившего в состязании поэтов венком из листьев этого растения.}

Не бесполезного трутня скрывает земля, но искусства (242)

Старого доблестный сын в этой могиле лежит.

И говорит он: "О город Кекропа! {101} Порой и на Ниле

{101 О город Кекропа! — Афины.}

Также приятный для Муз пряный растет тимиан".

Из этого ясно, что Махон был александрийцем. Так вот, о Кориде он упоминает в следующих стихах:

Спросил придворный у Корида-Жавронка,

Какого тот приема удостоился

[b] У Птолемея. Отвечал Корид ему:

"Он выпивку, как врач, дает по капельке,

А закусить и вовсе не дает. Как быть?"

А Линкей пишет во второй книге "О Менандре": "Славились своими остротами сын Смикрина Эвклид и Окорокорез Филоксен. И если остроумие Эвклида вполне заслуживало увековечения в книге, а в остальном он был [с] очень холоден и сух, то слова Филоксена, при всей болтливости никогда не сказавшего ни слова дельного, всегда были милы и благожелательны - раздражался ли он на кого-нибудь за столом или рассказывал историю. Поэтому Эвклид окончил свои дни в безвестности, а Филоксен от всех встречал любовь и уважение".

41. Упоминая в "Трофонии" о каком-то парасите Мосхионе, Алексид называет его прижевалом {102} (παραμασήτης) [Kock.II.383]:

{102 Прижевала — παραμασήτης, слово производное от μασάομαι — «жевать» с приставкой παρά — «при, около».}

Там был и Мосхион,

Его все прижевалом кличут смертные.

[d] В "Панкратиасте" {103} же Алексид, перечисляя искателей пиров [ср.4а, 95а], пишет [Kock.II.359]:

{103 Панкратиаст — борец, занимавшийся особым видом борьбы («панкратий» букв, «всеборье»).}

- К тебе явился первым Каллимедонт-Краб,

Потом пришли Корид, Пескарь и Отруби,

Мучица, Скумбрия.

- Геракл! Ты говоришь

Не о пирушке, о продуктах, женщина.

Отрубями называли Эпикрата, родственника оратора Эсхина; об этом говорит Демосфен в речи "О преступном посольстве" [ХIХ.287]. О подобных издевательских прозвищах, {104} которыми афиняне награждали параситов пишет в "Одиссее" Анаксандрид [Kock.II.148; ср.307f:

{104 О... прозвищах... — ср. примеч. 95 к кн. VI.}

Я знаю, вечно прозвища даете вы друг другу:

[e] Божественно красивого зовут Священной свадьбой;

Мал человечек - так его вы Капелькой зовете;

С улыбкой выйдет, - и тотчас его зовете Плачем;

Демокл лоснящийся пройдет - вот он уже Похлебка;

А тот, кто грязен, не умыт, зовется Пыльной тучей;

[f] За кем-то ходит льстец хвостом - так будет Челноком он;

Кто вечно бродит натощак, - Кестреем назовется;

С красавчиков не сводит глаз - Дым {105} будет Теагенов,

{105 ...Теагенов будет Дым... — Распутник Теаген по прозвищу Дым упоминается Аристофаном («Птицы». 823).}

Ягненка в шутку уведет - Атреем {106} величают;

{106 Атрей — см. 231с и примеч. 44 к кн. VI.}

Барана - Фриксом; а Ясон {107} - тот, кто овчинку стянет.

{107 Фрикс и Ясон — персонажи мифа об аргонавтах. Фрикс бежал в Колхиду на золотом баране, Ясон отправился туда за шкурой этого барана — Золотым Руном.}

(243) 42. Выше мы уже говорили [134d], что о парасите Хэрефонте упоминал Матрон. Говорит о нем и Менандр в комедии "Сетка для волос", а также в "Гневе" [Kock.III.106; ср.8b]:

Совсем как Хэрефонт бывают многие:

Его позвали как-то раз на пир придти,

Когда от стрелки будет тень в двенадцать стоп, {108}

{108 ...в двенадцать стоп... — Длинные тени бывают и на восходе солнца, и вечером. Воткнутый в землю шест (гномон), служивший грекам солнечными часами, отбрасывал тень в двенадцать футов (3,6 м), когда с неба еще не сошла луна.}

А он, наутро встав еще при месяце

И видя тени, на рассвете длинные,

Примчался в гости, словно он опаздывал.

И в его же "Пьянстве" [Kock.III.92]:

Вот Хэрефонт, тончайший в обхождении,

"Священный брак" {109} отметить пиром звал меня {110}

{109 «Священный брак» — праздник в Афинах в честь бракосочетания Зевса и Геры. Праздновался в 24-й день месяца гамелиона (первая декада февраля).}

{110 ...звал меня... — Из следующих строк ясно, что Хэрефонт рассчитывает поесть в двух местах; буквально у Менандра сказано: «...говорил, что нужно устроить пир 22-го».}