Афиней - Пир мудрецов

{196 Так называемые «скальные» рыбы... — См. 244b, 355a-f.}

56. В устьях рек и лагун, в заливах и на мелководьях всякая рыба [b] водяниста и жирна; на вкус она приятнее, но менее питательна и хуже переваривается. У берегов, открытых морю и ветрам, рыба обычно жесткая, тощая и избита волнами. А где море у берегов глубокое и бурям не подверженное, особенно около городов, там обычно рыба одинаково хороша на вкус, питательна и хорошо переваривается. Те рыбы, которые заплывают из моря в реки и озера, например кестреи, и вообще все рыбы, живущие в [c] обеих водах, {197} тяжелее морских и нелегко перевариваются. Из пресноводных же рыб, речные лучше озерных: стоячей воде присуще загнивание. А из речной рыбы самая лучшая та, что водится в речных стремнинах: таковы гольцы - они появляются только там, где вода быстра и холодна, и перевариваются они легче всех речных рыб.

{197 ...в обеих водах... — В соленой и пресной.}

57. Вот вам рыбное, друзья мои, - самое здоровое, по мере наших сил! [d] Ведь и у Антифана в "Парасите" сказано {198} [Kock.II.87]:

{198 Ведь и у Антифона в «Парасите» сказано... — Не вполне понятный фрагмент.}

Я не чрезмерно налетал на лакомства,

Но и не торопился оборвать свой труд,

Так что иной, раздувшийся от выпивки,

Меня бы попрекнул похмельем эллинским. {199}

{199 ...попрекнул похмельем эллинским. — Эллинские застолья считались умеренными.}

Однако же я и не такой рыболюб, как персонаж из "Буталиона" того же поэта; пьеса эта - переделка комедии "Крестьяне". Там сказано [Kock.II.38]:

[e] - Сейчас я пир задам, иди на рынок, Пист,

Да денег не забудь.

Пист . Смотри, не жалуйся! Я не умею покупать, как надо вам.

- Какую рыбу, Филумен, хотел бы ты?

Φилумен . Какую? Всю!

- Нет, расскажи подробнее.

Филумен . Однажды к нам торговец мелкой рыбою

Пришел в деревню и принес анчоусов,

Султанок; поклянусь, он нам понравился.

- Тогда скажи, поел бы и сейчас ты их?

Филумен . Да, и других, но тоже мелких: крупных рыб

Я всех давно считаю людоедами.

[f] - Что говоришь, любезный! Людоедами?

Но почему?

Пист . Понятно, это рыбины,

Которых люди съели б с удовольствием:

А он всё о султанках и анчоусах,

Которыми подстать Елене тешиться.

А в "Деревенщине" он называет мелких анчоусов и султанок пищею Гекаты. {200} Мелких рыбок бранит и Эфипп в "Филире" {201} [Kock.II.262]:

{200 ...пищею Гекаты. — О том, что анчоусы и триглы — пища Гекаты, см. 31.3b, где цитируется тот же фрагмент.}

{201 ... в «Филире»... — О заглавии см. 286е.}

- Не хочешь, батюшка,

(359) Пойти на рынок мне еды купить?

- Какой?

- Рыб взрослых, умных, папа, не детенышей.

- Не знаешь ты, дитя, что на вес золота {202}

{202 ...на вес золота... — При переводе теряется игра слов: τα̉ργύριον («деньги», буквально — «серебро») — ε̉στ’ ι̉σάργυρον («драгоценны», буквально — «по цене серебра»). }

Повсюду деньги ценятся.

58. Очень мил у того же поэта в "Вертелоносцах" {203} молодой человек, называющий все угощения уменьшительными именами [Kock. 11.258: cp.311d]:

{203 Вертелоносцы — люди, несшие вертела со специальными, испеченными на них хлебами (ο̉βελίαι) во время дионисийских процессий.}

- Купи

Всего, но понемножку: и достаточно

Нам будет.

- Господин, скажи понятнее.

- Не пышно, но пристойно; всё, как требует

Благочестивость: хватит каракатички,

[b] Кальмарчика, а ежели и крабика

Захочет кто поесть, двоих достаточно

На стол их будет; забредают угрики

Из Фив к нам - их возьми, да куропаточку,

Вяхирьчика и петушка, так далее.

А зайчик забежит, так и его бери.

- Но как ты скуп!

- Ты слишком расточителен:

У нас довольно мяса.

- Разве кто-нибудь

Прислал?

- Нет, жертву совершила женщина:

Теленочком Вороны {204} пообедаем

{204 Ворона — прозвище гетеры Теоклеи.}

Мы завтра.

Точно так и скаредный Брюзга в одноименной комедии Мнесимаха [c] обращается к юноше, мотающему деньги [Коск.II.436]:

- Не предъявляй, молю я, непосильных просьб,

Жестоких и деньгами перегруженных, -

Ведь я родной твой дядя.

- Как же, боже мой,

Еще скромнее?

[d] - Как? А ты слова урежь

И обмани меня: рыбешкой рыб зови,

Пусть угощенье будет угощеньицем,

И погибать мне будет так приятнее.

59. Но раз уж я это процитировал, то скажи мне, дражайший Ульпиан, или вы, сыны словесников, что имел в виду Эфипп, когда говорил:

Теленочком Вороны пообедаем

Мы завтра.

Здесь заведомо что-то скрыто, и очень хотелось бы узнать, что".

И Плутарх ответил, что есть такая история, которую [e] рассказывают на Родосе, но сразу пересказать ее он не может, потому что читал слишком давно. "Однако я знаю одно место в "Ямбах" Феникса Колофонского, где какие-то люди собирают подаяние вороне; там сказано так:

Подайте, люди добры, ячменя горстку

Вороне нашей, аполлоновой дочке, {205}

{205 Вороне нашей, аполлоновой дочке... — Ворона считалась птицей Аполлона.}

Пшеницы миску, грошик иль кусок хлеба -

Чего кто хочет. Дайте, добрые люди,

Вороне из того, что под рукой вашей.

Она и соль возьмет, ворона соль любит,

[f] Кто даст сегодня соли горстку, тот завтра

Кусок отломит сот медовых. Эй, малый,

Дверь отвори! Уже услышал нас Плутос,

И девушка несет вороне смокв груду.

О боги, дайте ей вы всяких благ вдосталь,

Богатого пошлите, знатного мужа -

(360) Пускай отец понянчит на руках внука,

Пускай положит на колени мать внучку,

Чтоб и она хорошею женой стала.

А мне, куда б меня ни понесли ноги,

Всё под дверями буду петь с моей Музой,

И давшим и не давшим я прошу блага.

И в конце:

Всё, милые, чем закрома у вас полны,

Вороне дайте щедро хоть бы в день свадьбы.

Обычай есть давать ей всё, когда просит.

Так я пою. Что дашь, то и пойдет в пользу.

[b] Собиратели подаяния для вороны назывались коронистами, {206} как говорит Памфил Александрийский в трактате "Об именах", а песни их называются коронисмы, как сообщает Агнокл Родосский в "Коронистах". 60. А на Родосе обычай собирать милостыню назывался петь ласточку (χελιδονίζειν). Об этом сообщает Феогнид во второй книге "Родосских праздников": "Есть обычай собирать милостыню, который родосцы называют петь ласточку. Эти сборы происходят в месяце Боэдромий. {207} Это [c] название происходит от такого припева:

{206 ...назывались коронистими... — От слова κορώνη (ворона). Афиней единственный из древних авторов говорит об этом обычае, его источники не сохранились. Коронистов вскользь упоминает Плутарх («О доблести женской». 261d); из текста можно понять, что, если у Плутарха действительно имеется в виду обычай собирать подаяние для вороны, это было занятием мальчиков, еще не остригших волос. о редкости слова и обычая лишний раз говорит даваемая тут же этимология: Плутарх объясняет малопонятное слово, производя его от κόμη — «волосы».}