Афиней - Пир мудрецов

{117 ...И старый Крон успел себя побаловать... — Ср. с презрительным намеком на допотопные обычаи в «Облаках» Аристофана (398).}

Приправы эти отменили: якобы,

(404) Они по вкусу лишь торговцам мелочным.

Самим-то было им вполне достаточно

Сковороды, да масла, да огня в печи;

Лишь с этим весь они обед готовили

И первыми они гостей избавили

От слез, чиханья и слюнотечения;

Все поры в теле словно им прочистили.

Так вот, родосец умер от какого-то

[b] Рассола, - знать, ему не соприродного.

Зато Софон царит над всей Ионией.

Вот он-то, сударь, стал моим учителем.

И сам я философствую, трактат спешу

Оставить об искусстве новом.

- Боже мой!

Меня заколешь ты, а не животное,

Которое для жертвы предназначено. -

С утра увидишь: я сижу над книжкою,

Расследую малейшие подробности

Искусства кулинарного. Нисколько я

[с] Не хуже Диодора {118} аспендийского.

{118 ...Не хуже Диодора... — CM.163d-e.}

Коли захочешь, я тебя находками

Попотчую своими. Не всегда для всех

Одни и те же блюда приготовлю я;

Все к жизни едоков они привязаны:

Те - для влюбленных, эти - для философов,

Для сборщиков налогов третьи сделаю.

Мальчишка, скажем, на себя с возлюбленной

Проматывает все добро отцовское:

Кальмаров, каракатиц им я выставлю,

Прибрежных рыб, - что попадется под руку -

В сопровожденье соусов изысканных.

Такой едок о кушаньях не думает,

[d] Все помыслы одной любовью заняты.

Философу свиные ноги выставлю

Иль окорок, - философы прожорливы.

Подам угря, да спара, главка мытарю.

А если кто уже к могиле близится,

Сварю ему похлебку чечевичную,

Из жизни ему проводы прекрасные

Устрою. Есть у вкуса стариковского

Свои отличья, он куда ленивее,

Чем молодой. Поэтому горчицу им

[е] Я выставляю и все соки делаю

Острей, чем в старом теле их течение,

Чтоб воздух возбудить и разогнать его

[По жилам]. Разглядев физиономии,

Я мигом распознаю прихоть каждого,

Чего поесть он ищет.

69. А что говорит, господа пирующие, повар в "Законодателе" Дионисия ? Неплохо будет вспомнить и это [Kock.II.423] !

Клянусь богами, ты помог мне, Симия,

Предупредив, ведь надо ведать повару,

[f] Кому его обед предназначается,

Задолго до его приготовления.

Ведь если повар только лишь заботится,

Чтобы сготовить блюдо должным образом,

А как подать, когда сервировать его,

Об этом и не знает, то не повар он,

А просто кулинар. Большая разница!

В бою не тот стратег, кому достанется

Командовать, но кто не растеряется

(405) И пораженье обернет победою,

Или, что делать, разглядит отчетливо:

Он - полководец, а иной - вожак простой.

Так и у нас: заняться сервировкою,

Нашинковать приправы, приготовить их,

Раздуть огонь могли бы и подручные;

Но повар - выше! Разбираться в местности,

Поре, сезоне, госте и хозяине,

Еще когда, какую рыбу следует

[b] На рынке взять, - вот дело недоступное

Для рядового смертного: потребовать

Всегда ты можешь кушанье любимое,

Но вкус его не тот же, удовольствие

Получишь не всегда ты то же самое.

И Архестрат у некоторых критиков

Считается ученейшим писателем, -

А все же он несведущ и невежествен.

[c] Не все мотай на ус и не всему учись.

О книгах что и говорить поваренных?

Они пустее книги ненаписанной.

Нельзя никак искусство кулинарное

Пересказать, недавно было сказано...

.........

Оно границ не знает, и никто над ним

Не властен. Даже если ты управиться

С ним хорошо научен, но упущена

Изюминка, - пропали все старания. -

Велик ты, человече!

- Ну а этого

[d] Пиров заморских чудо-устроителя,

Который, говоришь ты, к нам пожаловал,

Я, Симия, заставлю позабыть о них,

Одной простой яичницей, да выставив

Обед, пропахший ветерком аттическим.

И, как из трюма грязного поднявшийся,

Стенающий от корма корабельного,

На первую закуску он набросится,

Над нею и заснуть его заставлю я.

70. В ответ на это Эмилиан произнес [Kock.III.312; ср.290b]:

"О ремесле кухарском много многими,

Милейший, сказано, -

говорит в "Братьях" Гегесипп, так что или делом докажи, что можешь [e] показать нам что-то новое, лучше прежнего или не томи меня, а покажи, что принес и что это такое". А тот:

Быть может, презираете вы повара,

Ведь в поварском искусстве столько сделал я, -

как говорит Деметрий в комедии "Ареопагит" [Kock.III.357]:

Как ни один актер нигде вовек веков.

Искусство наше - царь, дымами пышущий:

Я соусы Селевку делал острые,

[f] Я первым Агафоклу дал попробовать

Тиранскую похлебку чечевичную.

И главное: тогда, во время голода,

Когда Лахар {119} друзьям обед устраивал,

{119 Лахар — тиран в Афинах с 300 по 295 г. до н.э. Когда весной 295 г. Деметрий Полиоркет осадил Афины, в городе начался сильный голод. Рассказывают, Эпикур ежедневно отмерял себе и своим близким по фасолинке, горсть каперсов считалась великим благом и между какими-то отцом и сыном дело дошло до драки из-за дохлой мыши. Чтобы уплатить жалованье солдатам, Лахар приказал переплавить в золото вотивные дары из святилищ и лишил статую Афины в Парфеноне ее золотого одеяния, изготовленного для нее Фидием, так что потом поговаривали, что Лахар-де раздел Афину.}

Я накормил их, вынеся лишь каперсы".

- Как обобрал Лахар Афину бедную,

Так оберу тебя за пустословие, -

воскликнул Эмилиан, - если не покажешь, что ты подаешь".

И тот, наконец, ответил: "Я назвал это розовым блюдом. (406) Приготовлено оно так, чтобы ты чувствовал розы не только на голове, но и внутри себя и утопал всем тельцем в пире пиров. Я истолок в ступе самые душистые розы, а добавил к ним вареные мозги, птичьи и свиные, вынув из них жилистые волокна, и подал с яичными желтками, оливковым маслом [b], соусом, перцем и вином". С этими словами он открыл миску, и по пиршественной зале распространился такой божественный аромат, что кто-то из присутствовавших справедливо воскликнул [Ил.ХIV.173]:

Чуть сотрясали его в медностенном Крониона доме,

Вдруг до земли и до неба божественный дух разливался.

Столь велико было благоухание роз.

71. После этого нам вынесли [Kock.III.487] "в горшочках по отдельности зажаренную птицу, чечевичную похлебку и горох", {120} и еще много тому подобной еды, о которой Фений Эресийский пишет в сочинении [c] "О растениях": "Ибо все культурные стручковые растения, выращиваемые из семян, сажают только ради варки. Таковы, например, боб, горох, из которых готовят вареные каши; иные же подобны тертым бобам, как чина; другие - идут на чечевичную похлебку, как вика, чечевица; или же употребляются в корм скоту, как турецкий горох для рабочих волов, вика для овец". О стручковом горохе упоминает Эвполид в "Золотом [d] веке" [Коск.I.339]. Землеописатель же Гелиодор в книге "Об акрополе" пишет [FHG.IV.425]: "Когда научились варить пшеницу, то древние называли это блюдо бобовником (πύανος), а в наше время его называют пшеничником (ο̉λόπυρος)".