Афиней - Пир мудрецов

80. Гелланик пишет в "Истории" [FHG.I.45], что Гераклу подавал воду "на руку" и обрызгивал его из кувшина раб по имени Архий; Геракл убил его кулаком и за это должен был покинуть Калидон. Впрочем, во второй книге "Форониды" [Ibid.] тот же Гелланик называет его Херием, а Геродор в семнадцатой книге "О Геракле" [FHG.II.36] [называет его] Эвномом. (411) Так же неумышленно Геракл убил Киафа, сына Пилета и брата Антимаха, когда тот прислуживал ему виночерпием; об этом пишет Никандр во второй книге "Об Эте" [frag. 17 Schneider]. Ему, - пишет Никандр, - Геракл посвятил священный участок в Просхии, который и поныне называется участком Виночерпия.

На этом мы закончим сегодняшнюю речь, а следующую начнем с гераклова обжорства.

Конец Книги девятой

[Обжорство]

Но, как на великом пиру щедрые хозяева,

Должен предоставить поэт угощенье зрителям;

Чтобы каждый брал, ел и пил, то, что пожелается,

Не должно на пире у Муз быть однообразия.

1. Так, мой милый Тимократ, говорит в сатировской драме "Геракл" трагик Астидамант [TGF.2 779, Kock.III.631]. {1} Поэтому продолжим наше рассуждение о том, что Геракл был также и прожорлив. Это показывают почти все поэты и историки. Например, Эпихарм в "Бусириде", когда говорит [Kaibel 94]:

{1 Цитата написана так называемым эвполидовым размером, более свойственным комическим поэтам.}

[b] Во-первых, увидав его за трапезой,

Ты б умер - в глотке громы громогласные,

Скрежещет челюсть, зуб скрипит, клыки стучат,

Свистит в ноздрях, проворно уши движутся.

А Ион, расписав в "Омфале" его обжорство, добавляет [TGF.2 737]:

От жадности дрова сглотнул и уголья.

[с] Это он позаимствовал у Пиндара, который сказал [frag. 168]:

Двух быков

Еще теплые туши взвалили они на уголья,

Жаря их на огне;

...тяжкое хрустенье костей, -

Было у меня время

Все увидеть и все понять...

Представляя его таким прожорливым, они и в спутники ему дают чайку-ненасытницу.

(412) 2. Изображают его также в соревновании с Лепреем, когда Лепрей вызвал его на обжорство и был побежден. Зенодот пишет во второй книге "Эпитомы", что этот Лепрей был сыном Кавкона, сына Посейдона, и Астидамии, дочери Форбанта, и что это он дал Авгию совет связать Геракла, когда тот потребовал платы за свои труды. {2} За это Геракл после своих подвигов пошел против Кавконова народа, но Астидамия умолила его примириться с Лепреем. Тут-то Лепрей и соперничал с Гераклом в метании диска, вычерпывании воды и поедании быка, и каждый раз оказывался побежденным. Тогда, надев доспехи, он вызвал Геракла на бой и был убит им. Матрид добавляет в "Похвале Гераклу", что Лепрей вызывал Геракла еще и на выпивку, но и здесь был побежден. То же самое пишет в своей "Похвале Гераклу" и хиосский ритор Кавкал, брат историка Феопомпа.

{2 Ср. Элиан. «Пестрые рассказы». 1.24; Пиндар. «Олимпийские оды» Х.28 слл.}

3. Гомер же представляет обжорой и чревоугодником своего Одиссея, когда говорит [Од.VII.215]:

[c] Но несказанным, хотя и прискорбен, я голодом мучусь;

Нет ничего нестерпимей грызущего голода: нами

Властвуя, он о себе вспоминать ежечасно неволит

Нас, и печальных и преданных скорби душою.

В этих стихах его чревоугодие выглядит даже чрезмерным, не говоря уже о том, что все эти рассуждения о голоде здесь совершенно не к месту. Даже голодному надо было крепиться до конца или хотя бы сдерживаться. [d] Он же в дальнейших строках доходит в своей ненасытной жадности до предела [Од.VII.219]:

Скорби душою я предан, но тощий желудок мой жадно

Требует пищи себе и меня забывать принуждает

Все, претерпенное мной, о себе лишь упорно заботясь.

Такого не решался сказать даже пресловутый Сарданапалл, {3} который и в старости {4}

{3 См. 294е.}

{4 Ср. Од.IХ.162.}

Ел немеряно мяса и жадно вином упивался.

4. Феаген же, фасосский атлет, в одиночку съел целого быка, как говорит в эпиграмме Посидипп:

[e] Я меонийского съел быка по условию спора:

Фасос, мой остров родной, пищи другой не нашел

Мне, Феагену, и сколько ни ел, все было мне мало

Медный, теперь я стою и подаянья прошу.

Милон Кротонский, как рассказывает Феодор из Гиераполя в книге "О состязаниях" [FHG.IV.513], съедал двадцать мин мяса и столько же хлеба, а вина выпивал три кувшина. В Олимпии он взвалил на плечи четырехгодовалого быка, пронес его через весь стадион, а потом разделал [f] его тушу и съел в одиночку за один день. Как о том рассказывает Александр Этолийский [р.249 Miiller], этолиец Титорм, соревнуясь с ним, тоже съел за завтраком быка. Филарх в третьей книге "Истории" [FHG. IV.513] утверждает, что Милон съел быка, возлежа перед алтарем Зевса, поэтому поэт Дорией и написал в его честь следующие стихи:

Так кротонский Милон на празднестве вышнего Зевса

Четырехлетка-быка поднял от лона земли

(413) И через все торжество на плечах исполинскую тушу

Словно ягненка пронес, силой гостей изумив.

А к алтарю представ явил он и большее чудо

В честь Писийских богов (странник, узнай и дивись!) -

Этого он быка заколол, изрубил на кусочки

И в одиночку всего съел его в этот же день.

Астианакт Милетский, трижды подряд победивший на олимпийских [b] играх в панкратии, однажды был приглашен на пир к персу Ариобарзану. Придя туда, он взялся съесть все приготовленное для гостей и съел это. Когда перс попросил его, как рассказывает Феодор [FHG.IV.513], совершить что-нибудь, достойное своей мощи, Астианакт выломал из ложа бронзовое украшение, растянул его и разгладил. Когда он скончался и был сожжен, одной урны для его костей не хватило и они едва поместились в двух. [c] Обед, который он в одиночку съел у Ариобарзана, был приготовлен для девяти мужей.

5. Нет ничего удивительного в том, что из таких людей получились обжоры: постоянно упражняясь, атлеты приучаются и есть очень много. Поэтому Эврипид пишет в первом "Автолике" [TGF.2 441 Nauck]: {5}

{5 «Автолик» был сатировской драмой, однако не существует никакого упоминания у других авторов, что он был поставлен дважды.}

Из тьмы несчастий, Грецию гнетущих,

Нет хуже, чем атлеты, ничего.

Во-первых, не умеют честно жить

Они, да и не могут: как бы мог

Раб жадности своей, невольник чрева

[d] Умножить состояние отца?

Ни бедности терпеть они не могут

И не способны вынести несчастий.

Привыкшие к занятиям негодным,

Они не могут их переменить,

Когда для них ненастье наступает.

В дни юности блестящие, они

Разгуливают украшеньем града;

Когда же старость злая к ним приходит,

Плащей шафранных их нигде не видно.

Не одобряю я обычай греков,

Которые в их честь скликают люд,

И чтут их непотребными пирами.

Какую пользу городу родному,

Стяжав венок, доставил тот атлет,

Который или хорошо боролся,

[e] Иль быстро бегал, или диск метнул,