Афиней - Пир мудрецов

{12 ...дочь Гоплета... — Ее звали Мелита.}

{13 ...одну из дочерей Халкодонта... — Халкиопу, согласно схолиям к «Медее» Эврипида (673).}

5. Филипп Македонский, отправляясь в свои походы, женщин не брал, как делал это Дарий, низвергнутый Александром. Этот Дарий, как пишет в третьей книге "Жизни Эллады" Дикеарх [FHG.II.240], несмотря на то, что вел борьбу за самое существование, возил с собой при этом триста шестьдесят наложниц. {14} Но Филипп, вступал в новый брак, при каждой новой войне: "За двадцать два года своего царствования, {15} - пишет Сатир в его жизнеописании [FHG.III.161], - он был женат на Авдате из Иллирии и имел от нее дочь Кинну, и на Филе, сестре Дерды [с] и Махаты; чтобы породниться с фессалийцами, он завел детей от двух фессалийских жен, одна из которых, Никесиполида Ферская, родила ему Фессалонику, а другая. Филинна Ларисейская, родила ему Арридея. А молосское царство он приобрел, женившись на Олимпиаде, принесшей ему Александра и Клеопатру. Когда он покорил Фракию, к нему [d] пришел фракийский царь Кофела с дочерью Медой и большим приданым; и он ввел ее в дом второй женой, рядом с Олимпиадой. После всех этих женщин он влюбился и женился на Клеопатре, {16} сестре Гиппострата и племяннице Аттала, и тоже ввел ее в дом рядом с Олимпиадой, и этим расстроил и погубил свою жизнь. Ибо тут же, еще во время свадьбы, Аттал сказал: "Вот теперь, царь, у тебя будут рождаться законные сыновья, а не ублюдки!" - на что Александр швырнул в него чашей, которую держал в руке, а тот в Александра своею. После этого Олимпиада [е] бежала к молоссам, Александр к иллирийцам, а Клеопатра родила Филиппу дочь Европу".

{14 ...триста шестьдесят наложниц. — Ср. 514b.}

{15 ...двадцать два года... царствования... — В действительности двадцать три с половиной (359-336 гг. до н.э.).}

{16 ...женился на Клеопатре... — См. ниже 560 с.}

Женолюбом был и поэт Эврипид. Иероним в "Памятных заметках" пишет об этом так [frag.6 Hiller]: "Когда при Софокле кто-то назвал Эврипида женоненавистником, Софокл ответил: "Да, но только в трагедиях; в постели он женолюб"".

6. Законные наши жены ничуть не походят на [гетер], изображенных Эвбулом в "Торговках венками" [Kock.II. 198]:

[f] Мне Зевс свидетель, толстыми белилами,

Подобно вашим, лица не расписаны,

Не вымазаны щеки соком тутовым.

Когда из дома в летний зной выходите,

То с глаз две борозды стекают черные,

Со щек на шею пот струится суриком,

А космы надо лбом седыми кажутся,

(558) Затем, что так пропитаны белилами.

Анаксил же в комедии "Птенчик" говорит следующее [Kock.II.270]:

Знаю: всякий, кто хоть малость путался с гетерами,

Подтвердит, что нет породы в мире беззаконнее.

Ни дракон зубастой пастью, ни Химера пламенем,

Ни Харибда и ни Скилла, псица трехголовая,

Гидра, Сфинкс, Ехидна, львица, гарпии крылатые

Не могли бы переплюнуть этих погубительниц.

[b] Все иные беды мира рядом с ними - мелочи.

Вот давай-ка перечтем их! Планго будет первою -

Той Химерой, чье дыханье воспаляет варваров;

Но нашелся обиратель в всадническом звании,

Что пришел, ушел и вынес все ее имущество.

А Синопу не назвать ли множащейся гидрою?

Хоть сама она старуха, с ней Гнафена, дочь ее:

Кто одну беду минует, не минует худшую,

[с] Дальше - Нанния: она ведь, точно Скилла-хищница,

Двух проезжих придушила и ловила третьего,

Но сумел свою ладью он из пучины выгрести.

А напротив села Фрина истинной Харибдою

И глотает с кораблями вместе корабельщиков.

А Сирены? ощипать их - Феано получится:

Женский лик и клик, а когти - птичьи, загребущие,

[d] Сфинксой же назвать фиванской можно всех и каждую,

Ибо все они знакомцам говорят загадками,

Как целуют, как милуют, как соединяются:

"Я скамеечкою стану, как четвероногая",

"Я треножником подставлюсь", "Я двуногой девочкой",

Тот, кто это понимает, как Эдип, уходит цел

[е] И, на все глаза зажмуря, нехотя спасается.

Ну а те, что сладострастны, мигом попадаются

И конец: летят по ветру. Что тут разговаривать!

Нет на свете дикой твари, этих девок гибельней".

7. Когда Ларенсий кончил, много еще наговорив в том же духе, то Леонид, которому противно было самое слово "жена", произнес в ответ такие стихи из "Прорицателей" Алексида [Kock.II.350]:

Несчастны мы, продавши за приданое

Свободу слова, радость, да и жизнь свою!

[f] Живем рабами жен мы в доме собственном,

А пеню мы не платим за приданое,

Прегорькую и женской желчи полную?

Мужская рядом с нею медом кажется:

Ведь мы, мужья, прощаем оскорбления;

Они ж, когда обидят, обвиняют нас!

За что не надо вечно принимаются,

А нужное у них в пренебрежении,

И чуть полезешь - хоть и здоровехоньки,

Клянутся всем святым, что им неможется.

(559) Ксенарх в пьесе "Сон" пишет [Kock.II.473]:

Мужья-цикады разве не блаженствуют,

Имея жен-цикад, лишенных голоса?

Филетер в "Распутнике" {17} [Kock.II.231]:

{17 ...в «Распутнике»... — Имеется в виду прелюбодей. Гетера — эпитет Афродиты.}

Как томен, Зевс великий, нежный взгляд ее!

Недаром храм Гетере в каждом городе,

Супруге же законной - ни единого.

Амфид в "Атаманте" [Kock.II.236]:

Не благосклонней разве же супружницы

Гетера? Благосклонней, разумеется:

Супруга на законных основаниях

[b] Владеет домом, к мужу безразличная;

Гетера знает: или обхожденьем

Купи мужчину, иль других ищи.

8. Эвбул в "Хрисилле" [Kock.II.205]:

Пусть пропадет второй, приведший в дом жену:

Ни в чем, беднягу, не виню я первого.

Он, первый, зла не ведал, был неопытен,

Второй же знал, какое зло есть женщина.

И продолжает:

Зевс многочтимый, отзовусь когда-нибудь

[c] О женщинах я плохо? Да чтоб я пропал:

Нам жены - достоянье драгоценное.

И если среди них была плохой женой

Медея, Пенелопа - благо редкое.

Пусть Клитемнестру назовут злодейкою, -

Представлю Алкестиду образцовую.

Бранят ли Федру? Отыщу хорошую

Под пару. Но кого?! Как быстро кончились

Благие жены у меня, несчастного,

Негодных же еще осталось множество!

Аристофонт в "Каллониде" [Kock.II.277]:

[d] Чтоб пропадом пропал вторым женившийся,

Но первый неповинен: ведь не мог он знать,

Какое было зло ввести в свой дом жену.

Но вот второй-то знал о зле заранее!

И Антифан в "Отцелюбе" [Ibid., 108]:

- Женился он.

- Немыслимо! Расстались мы

С живым и на прогулку собиравшимся!

Менандр то ли в "Аррефоре", то ли во "Флейтистке" [Kock.III.22]:

[е] - Коль ты в уме, не женишься,

Не распростишься с жизнью. Сам женился я.

И потому жениться не советую.

- Хоть дело решено, а все же бросим кость

- Попробуй, не спасешься ли. Воистину

Пускаешься ты в море неприятностей,

Не то, что Сицилийское, Ливийское,

Эгейское - ведь там из тридцати судов

Не гибнут три. Женатым нет спасения!