Афиней - Пир мудрецов

Эрот ведь не мужчина, и не женщина,

Не человек, не бог, не глуп, не мудр Эрот,

Но отовсюду собирает качества,

Сливая все черты в едином образе:

Отвага от мужчины, робость женщины,

Безумца глупость, мужа рассудительность,

Напор от зверя, с ними неподатливость

[c] Алмаза и бессмертных честолюбие.

Клянусь Афиной и богами прочими:

Хоть не совсем понятно мне, каков Эрот,

Но я, похоже, недалек от истины.

И Эвбул (или Арарот) в "Горбуне" [Kock.II. 178]:

Кто первым начертал, кто первым вылепил

Эрота с распростершимися крыльями?

Умел, быть может, рисовать он ласточек,

Но знать не знал, каков Эрот характером.

[d] Не легковесен он, и пораженному

Не скинуть бремя бога, - тяжесть страшная.

Могла б летать подобная громадина?

Так утверждавший бредил, разумеется.

Алексид в "Освобожденном" {26} [Kock.II.305]:

{26 ...в «Освобожденном»... — На стр. 431 название дано в женском роде.}

Сказано ведь мудрыми,

Что не Любовь летает, а влюбленные,

И живописцы только по невежеству

[e] Эрота представляют окрыленного.

14. Феофраст в книге "О любви" [frag.CVII Wimmer] приводит отрывок из трагика Херемона [TGF.2 787], где говорится, что как вино разводится сообразно наклонностям пьющих, также и Эрот: умеренный он приятен, но тягостен, когда вызывает напряжение и смуту ......... [f] Оттого-то поэт {27} и различает два его действия:

{27 ...поэт... — не Херемон, но Эврипид «Ифигения в Авлиде». 648 сл.:

Там, где в колчане соблазнов две

Бог злотокудрый хранит —

Ту, что блаженным навек человека творит

С той, что и сердце, и жизнь нам отравит.

}

Две у него на луке стрелы

Обе от вышних Харит:

Одна благой нам жребий несет,

Другая смутой смущает жизнь.

Тот же поэт (Алексид [Kock.II.382]) в комедии "Раненый" пишет и о поведении влюбленных:

Кто станет отрицать, что жизнь влюбленного

Трудна? Как на войне ему приходится

Быть наготове, в вечном напряжении,

Быть терпеливым и служить желанию,

Творить, спешить, мужаться, быть находчивым

(563) И в самом тупике, - о доля горькая!

Феофил в "Любителе флейт" [Kock.II.477]:

Кто говорит, что без ума влюбленные,

Наверно, сам был склада тупоумного.

У жизни отнимите наслаждения,

И нам лишь только умереть останется.

(в публику )

Я сам сейчас влюбился в кифаристочку,

Глупышку-крошечку, так что ж, я глуп? Клянусь,

Ее мне целовать куда приятнее,

Чем всякий раз тут вам ломать комедию,

[b] Когда вы на казенный счет сидите здесь!

Аристофонт в "Пифагорействующем" {28} [Kock.II.280]:

{28 ...в «Пифагорействующем»... — название носит уничижительный оттенок, в отличие от пифагорейца.}

Не поделом приговорен к изгнанию

Эрот судом бессмертных небожителей

За то, что без конца смущал и ссорил их,

Был нагл и дерзок с ними, непочтителен?

И, крылья срезав, чтобы в небеса взлететь

Не мог обратно, божества бессмертные

Его прогнали к нам, а крылья отдали

[с] Носить Победе-Нике, как трофей с врага.

Амфид в "Дифирамбе" говорит о любви [Kock.И.240]:

Что говоришь ты? Хочешь убедить меня,

Что есть влюбленный, равнодушный к облику

Друзей, плененный красотой душевною?

Поистине, безумец! И не более

В него поверю я, чем в мужа бедного,

Что все при богатеях отирается,

Но взять с них не желает ни полгрошика.

Напротив, Алексид в "Елене" [Kock.II.320]:

Кто любит только тел красу цветущую,

[d] Другого ж знать не хочет, кроме этого, -

Друзьям не друг он, только наслаждениям;

Открыто смертный оскорбляет Эроса,

И всем внушает к богу недоверие.

15. Напомнив эти строки Алексида, Миртил оборотился на приверженцев стоического учения и для начала произнес стихи из "Ямбов" Гермея Курийского [Diehl III.301]:

Скажу вам, эрегаты, {29} торгаши вздором,

{29 ...эрегаты... — В оригинале каламбур: στύακες от στύω «вздымать член» и «стоики». Поэтому переведено комбинацией из «элеаты» и «эрекция».}

[e] И лицедеи слов, скажу я вам: все вы

Готовы сласть слизать со всякого блюда

И обездолить тех, кто поумней будет.

Красивы на словах, нехороши в деле.

Да, уж мальчиков вы любите: только это и переняли вы у Зенона Финикийского, зачинщика вашей мудрости, который ни разу не сошелся с женщиной, а всегда с мальчиками, как заверяет Антигон Каристийский в его жизнеописании [SVF.I.58]. Все-то вы лопочете, будто надо любить не тело, а душу, но сами при этом точно определяете, что любимчики должны быть не старше двадцати восьми лет. Впрочем, кажется, еще перипатетик Аристон Кеосский во второй книге "Любовных историй" [f] хорошо сказал какому-то стоику, который, называл красавцем великовозрастного верзилу по имени Дор ("дар"): "Я бы тебе ответил, как Одиссей Долону [Ил.Х.401]:

Истинно сердце твое взыскует великого Дара". {30}

{30 ...великого Дара. — Обыгрывается имя Дор, означающее дар.}

16. Недаром Гегесандр в "Записках" говорит [FHG.IV.418], что люди 564 любят не мясо и не рыбу, а приправы к ним; никто долго не вытерпит сырыми, без приправ, ни мясо, ни рыбу.

Мальчиков (παίδες), конечно, любили еще в древности, и оттуда, по утверждению Аристона, пошло самое слово παιδικά. И впрямь, - как говорит Клеарх в первой книге "Любовных историй", приводя стихи Ликофронида [PLG4. ΙΙΙ.633]:

[b] Будь то мальчики,

Будь то девушки, все в золоте,

Будь то жены высокогрудые, -

Красота живет не в лике, а в скромности,

Восходя из семени стыдливости.

Так и Аристотель говорит [frag.96 Rose], что влюбленные не смотрят ни на что другое у своих любимых, кроме глаз, в которых обитает стыдливость. И у Софокла Гипподамия говорит о красоте Пелопа [TGF2. 235]: {31}

{31 Несомненно, что эти стихи принадлежат трагедии «Эномай».}

Как у Пелопа чары обольстительны!

[c] В очах живет любовное сияние,

Которым он согрет, и опаляет им,

Когда меня соразмеряет взглядами;

Тому подобно, как в руках у мастера

Доска с отвесом бережно ровняется.

17. Ликимний Хиосский, рассказывает, что когда Гипнос-Сон влюбился в Эндимиона, то не давал закрываться глазам любимого, даже когда тот засыпал, но усыплял его с открытыми веками, чтобы все время [d] любоваться его взглядом. Слова его таковы [PLG4. III.598]:

Сон,

Радуясь сиянью отроковых очей,

С распахнутыми усыпил его веками.

И Сапфо обращается к юноше, который мнит себя красавцем и не в меру любуется собой [PLG4. III. 100]:

Стань предо мною, друг,

Раскрой мне прелесть, в глазах таимую.

А что говорит Анакреонт [frag.4]:

О дитя с взглядом девичьим,

Жду тебя, ты же глух ко мне:

Ты не чуешь, что правишь мной, -

Правишь, словно возница!

Или громогласный Пиндар [frag. 123]:

[e] Но лучащийся блеск из глаз Феоксена -

Кто, увидев его, не вспенится страстью,

Сердце у того

Черное,

Из железа или стали

На холодном выкованное огне...

Только Киклоп у Филоксена Киферского, влюбленный в Галатею, восхваляет в ней все, кроме глаз, - как бы предугадывая свое ослепление [PLG.4 III.611]: