Кероглу

Протянув руку, Кероглу наполнил кубок, потом обратился к удальцам:

— Хорошо, скажите, кто осушит этот кубок и отправится за Телли-ханум?

Со всех сторон раздалось:

— Я, я…

— Дело это, — сказал Кероглу, — необычное. За Телли-ханум должен отправиться тот, кто сам был бы сильнее и храбрее ее.

Поднялся Дели-Гасан.

— Кероглу, позволь, я поеду за Телли-ханум.

— Нет, Дели-Гасан, — ответил Кероглу, — отпустить тебя далеко от Ченлибеля не могу. Кто знает, вдруг и мне надо будет уехать. Кто же тогда останется в Ченлибеле за меня?

Встал Демирчиоглу, взял у Кероглу кубок, осушил до дна и спел:

Обратись весь в слух, Кероглу внимал словам Демирчиоглу. Когда же тот кончил свою песню, взял он саз и запел:

— Нет, Кероглу, — возразил Демирчиоглу, — пока за мной нет таких доблестей. И все-таки я поеду и привезу Телли-ханум.

— Что скажете на это? — спросил Кероглу удальцов. — Ему ехать или не ему?

— Он силен, могуч, но еще новичок в ратных делах. Не бывал еще в переделках.

Крикнул Кероглу и оседлали Гырата. Встал он, взял яблоко, продел сквозь него колечко и положил яблоко на голову Демирчиоглу. Потом вернулся и сел на коня. Покружив Гырата, проехался из конца в конец и натянул лук. Пустил он ровно сорок стрел в яблоко на голове Демирчиоглу. И все стрелы одна за другой прошли через колечко.

Все удальцы, Нигяр-ханум и ашуг Джунун вскочили со своих мест и смотрели на это. Демирчиоглу ни разу не моргнул глазом, не шелохнулся, не побледнел. Как встал, так и стоял до конца.

Сошел Кероглу с коня, обнял Демирчиоглу, поцеловал в щеки, в глаза, взыграла его душа, закипело сердце, взял он саз и послушаем, что спел:

Начался пир. Выступил на середину ашуг Джунун. Ели, пили, играли, танцевали. Все сердца развеселились. Поднялся Кероглу и сказал:

— Сын мой, решено, ступай, вооружись!

Демирчиоглу пошел, взял меч, щит, булаву, палицу, копье и вернулся к Кероглу. Увидел тот: удалец его взял с со-бой столько оружия, что едва двигается от тяжести, и послушаем, что спел:

Демирчиоглу думал, что чем больше оружия у игида тем лучше. А послушав Кероглу, он отобрал только то что нужно, и оставил остальное. Потом пошел, взял свою цепь, опоясался ею и вернулся.

— Сын мой, — сказал Кероглу, — пойди и выбери себе какого хочешь коня.

Демирчиоглу вывел из конюшни Арабата — арабскую чистокровку, — оседлал его, попрощался с удальцами, с Нигяр-ханум и ашугом Джунуном, вскочил в седло и предстал перед Кероглу.

— Теперь выслушай мой последний наказ, — сказал Кероглу.

Взял он саз и послушаем, что спел:

Когда песнь была спета, Демирчиоглу, распрощавшись с Кероглу, пустился к Эрзеруму. Пока добрался он до эрзерумских гор, сильно утомился, да и Арабат был голоден. Смотрит, течет чудный родник. Сошел Демирчиоглу с копя, умылся ключевой водой, пустил коня пощипать траву, а сам прилег, чтобы отдохнуть немного и заснул богатырским сном. Когда же, наконец, проснулся, смотрит, туман окутал все кругом, а Арабата нет. Он и туда, он и сюда, а конь точно сквозь землю провалился.

Взял Демирчиоглу саз и послушаем, что спел:

Демирчиоглу чуть горы не своротил, с ног сбился, но отыскать коня не мог. Защемило, затосковало его сердце, и он запел: