Санин Евгений - Белый гонец

- Да и ты, вроде, не тусклый!

Стас вспомнил все то танцевальное, чему учили его в детском саду и школе, где он ходил в хореографический кружок и, ужасаясь своей наглости – но ведь смелость города берет – подхватил Риту за талию и прошел с ней большой круг – вальсом. Под этот страшный речитатив и лишенный всякой музыкальности ритм – настоящим классическим вальсом!

Изумленные танцующие, первый раз видя такое на своей площадке, приостановились и дружно захлопали. Круг возле двери разразился диким гоготом. У кого-то даже бутылка из рук выпала и покатилась по полу…

- Если мы сделаем еще что-то подобное, они съедят нас, как австралийцы Кука! – прошептала девушка Стасу.

- Скорее закусят! – уточнил Стас и добавил: - Кстати, Кука съели не австралийцы, а обитатели Гавайских островов.

- Ну да, местные аборигены!

- Скорее, туземцы!

- Какая разница – все давно дикари! - поставила-таки свою точку в споре девушка, с еще большим интересом взглянув на Стаса, и они снова стали танцевать по принципу «ни вашим, ни нашим…»

Диск-жокей, осушив бутылку поднесенного ему пива, включил музыкальный центр на полную громкость, и в поднявшемся реве уже окончательно стало трудно что-то расслышать.

Где-то, правда, то и дело виднелись встревоженные глаза Лены, но Стасу было сейчас не до нее. Все его мысли занимала эта Рита. Точнее, как вывести ее на то, из-за чего, собственно, он и пошел на знакомство с ней. Но, кажется, она сама хотела помочь ему.

- Ты из Москвы? – еле услышал он в грохоте ее голос и прокричал, что есть силы в ответ:

- Да!

- Я тоже там иногда бываю!

- Что?!

- Нет, ничего особенного! Не скучно тебе здесь?

- А, нет… - скорее догадался, чем услышал Стас.

- Понимаю – сад, огород! – приближаясь так, что они коснулись друг друга плечами, кивнула Рита.

- Нет! – краем взгляда улавливая уже гнев в глазах Лены, ответил Стас. – У меня тут и другой работы хватает!..

В этот момент к диск-жокею, едва держась на ногах, подошел парень из последнего круга, что-то сказал ему, и тот, меняя музыку на тихую и спокойную, объявил:

- Белый танец! Дамы приглашают кавалеров.

Уверенный в том, что его дама непременно дождется его, парень неспешно стал сходить со сцены, зацепился и упал, поднимаясь уже в объятьях молодой женщины тоже из последнего круга.

Девушки стали подходить к ребятам.

Стас заметил, как рванулась к нему Лена, но… длинные загорелые явно нездешним загаром руки Риты уже легли на его плечи.

- Так чем же ты здесь занимаешься? Маркетинг? Спорт? Бизнес?

- Да нет, - засмеялся Стас. – Я просто делал тут кое-какую работу для одного знакомого академика. О древней Руси!

- Как интересно! А почему именно здесь?

- Да понимаешь, началось все случайно. Как совмещение приятного с полезным. А потом оказалось, что Покровка – сама по себе представляет интерес для науки! Причем, исключительный!

- Вот эта самая Покровка?! – оглядываясь вокруг себя, изумилась девушка. - Надо же, а я ничего и не знала…

Стас посмотрел на нее, на уже направившегося к пульту музыкального центра диск-жокея, на зал, где скоро снова нельзя будет различить ни единого слова, и понял, что нужно делать. К тому же здесь опять очень удачно совмещалось приятное с полезным. В том смысле, что поговорить о любимом предмете ему было всегда приятно. И он с искренним жаром предложил:

- А хочешь, я по секрету покажу тебе одно историческое, просто сенсационное место в Покровке! О нем всего два-три человека пока только знают!

- Конечно, хочу! – охотно согласилась Рита.

- Ну, так пошли!

- Что, прямо сейчас?

- А что нам еще здесь делать? – удивился Стас, и в тот же момент забарабанила, загрохотала, заревела музыка, в которой, без всякой надежды быть услышанными, утонули его последние слова…

5

Стас испытующе посмотрел на девушку и тоном экзаменатора спросил…

Стас с Ритой медленно шли по слабо освещенной редкими фонарями тенистой улочке Покровки.

За ними ползла машина с охранником.

Еще дальше, таясь от них, от охранника и друг от друга, крались Лена и Ваня.

Стас оживленно рассказывал о забавных случаях на раскопках городов позднего Средневековья, о Владимире Всеволодовиче. Рита бросала на него все более и более заинтересованные взгляды.

Обойдя едва ли не все село, они, наконец, вошли во двор бабы Поли, Стас подвел ее к месту, где темнела свежая ямка с камнем, и указал на нее:

- Вот тут была найдена печать и грамота Великого князя Владимира Мономаха.

- Как интересно… - с благоговением обошла вокруг камня Рита. - Это того самого, который Русь крестил?

- У-у… - покачал головой Стас. – Вижу, в Кембриджах и Сорбоннах русских учат чему угодно, кроме истории своей страны. – Он заметил, что Рита обиженно нахмурилась, и поспешил объяснить: - Русь крестил Владимир Святой, которого в народе прозвали Красным Солнышком. А Владимир Мономах был его правнуком. Внуком Ярослава Мудрого и сыном Всеволода Ярославича. Его просто назвали в честь своего великого прадеда. Причем полностью: мирским именем Владимиром и по-христиански – Василием!

- Надо же… Два имени!

- Да, тогда вообще все было по-другому! Люди жили по закону и совести. Наши купцы считались самыми надежными партнерами в мире, и во всех странах предпочитали иметь дело именно с ними. А девушки и молодые женщины жили так чисто, что была даже пословица: «Живая вдова – позор роду…»

Стас замолчал, переводя дух, и Рита заторопила:

- Ну что же ты? Расскажи мне еще что-нибудь про Русь…

- Да простыми словами о ней все равно как-то не получается… - поморщился Стас и вдруг предложил: - Давай я тебе лучше стихи о ней почитаю?

И, не дожидаясь согласия, начал:

Здравствуй, Русь: седые дали,

Плуг и меч, копье и серп,

Край надежды и печали,

Стон дубов и слезы верб…

Все твои озера святы,

Все ручьи твои чисты,

Вкус полыни, запах мяты,

И – кресты, кресты, кресты…

Всё тут мило от березы

До высоких облаков.

То ли росы, то ли слезы

На стогах твоих веков.

Край родной: твои дубравы,

Нивы, села, города -

Память подвигов и славы,

Войн, молитв, любви, труда…

Они поравнялись с храмом, и Стас, остановившись, перекрестился. Рита, умело накладывая на себя крестное знамение, последовала его примеру. Стас продолжил:

Сколько бед прошло над Русью,

Подсчитать я не берусь.

Только низко поклонюсь я

И промолвлю: «Здравствуй, Русь!»

- Ты крестишься по-монашески, совсем как мой дедушка, - дослушав, вдруг с какой-то особой теплотой в голосе сказала Рита и тихо попросила: - Еще…

- Пожалуйста! – охотно согласился Стас и, немного подумав, выбрал самое подходящее, на его взгляд, стихотворение:

Русь моя, Россия!