Санин Евгений - Белый гонец

Испокон веков -

Слез дожди косые,

Стон да звон оков,

Зарево в полнеба,

Горе через край,

Часто вместо хлеба -

Солнца каравай!

Войны, христарадство,

Моры, недород…

Слава и богатство,

И наоборот…

Строилась, горела -

Иногда дотла…

Как ты все стерпела?

Как превозмогла?!

Не за то ли силы

Подавал Бог нам,

Что вели в России

Все дороги в храм,

Что дороже кладов

Издревле для нас:

Пурпуры закатов

И рассветный час,

Росы-самоцветы,

Месяца свеча,

Малахиты лета,

Зимняя парча,

Кленов багряницы,

Янтари стогов,

Золото пшеницы,

Серебро снегов,

Дали расписные,

Бирюза ручья…

Русь моя, Россия -

Родина моя!

Стас замолчал, чтобы проверить, не утомил ли уже стихами Риту. Но, заглянув в лицо девушки, вдруг увидел, что у нее в глазах блестят слезы.

- «Русь моя, Россия - Родина моя…» Как красиво… - прошептала она и, помолчав, вздохнула: - Ох, и завидую же я тебе, Стас!

- Ты?!

- Да, как это ни странно… Завидую и удивляюсь. Уж что-что, а этого качества, думала, у меня отродясь не было. Потому что у меня было все и всегда! А тут… Ты так искренне любишь Россию, Русь…

- А как же ее не любить? – изумился Стас. – Видела бы ты, как ее Владимир Всеволодович знает, ценит и понимает! Ведь это же – Родина!

- Родина… - задумчиво, словно бы пробуя это слово на вкус, эхом повторила девушка. – Как это все-таки здорово, когда у человека есть родина, которую он так любит! И которую так знает…

- Вот чудная! А разве у тебя ее нет?

Рита подумала и призналась:

- А я даже не знаю…

- Вот те раз! - опешил Стас. – Как это?

- Да живу, считай, во всех лучших странах мира… - пожала плечами Рита. - Свободно говорю на английском, французском, испанском… После того, как отменили графу национальности в паспорте, я теперь и не знаю, кто я такая на самом деле…

- Хочешь, помогу? – предложил Стас.

- Конечно!

Стас испытующе посмотрел на девушку и тоном экзаменатора спросил:

- На каком языке ты думаешь?

- На русском, конечно!

- Вот тебе и ответ. Значит, ты – русская!

- Ой, как просто… - засмеялась девушка и с любопытством посмотрела на Стаса: - Слушай, а с тобой интересно! И даже легко. Не то, что с другими, – недовольно поджала она губы. - Всем им от меня что-то надо… Конечно, по мелочам. Главное – получить через меня доступ к отцу. А еще лучше к деду.

- Это еще почему? – удивился Стас.

- О! А это наш семейный секрет!

- Какой?

- Лучше не спрашивай… - попросила Рита. – А то ты начнешь меня разочаровывать…

Стас молча кивнул: нет, так нет…

Они снова пошли по Покровке.

Начал накрапывать дождь. Встреча в любой момент могла закончиться. И Стас решил, что пора приступать к самому главному.

- Рита, - кашлянув, сказал он. – Мне говорили, что ты хороший человек, и я рад, что не ошибся, поверив этому на слово!

- А в чем, собственно, дело? – вдруг сразу поскучнела та.

- Видишь ли… - не замечая, как напряглась Рита, осторожно продолжил Стас. – Дело в том, что нужна совсем пустячная для тебя, но очень важная помощь для одного человека…

- Ах, вот оно что!

Голос девушки сразу сделался холодным, чужим.

- Подожди, Рита! Ты меня неправильно поняла! – воскликнул Стас, но девушка уже насмешливо смотрела на него:

- Да я поняла все, как надо! Первый раз, что ли? Говори прямо: чего тебе от меня нужно? Деньги? Только прямо и сколько. То есть чеком или наличными?

- Рита…

- Что Рита? – в голосе девушки прозвучала боль. – Ну, вот ты меня и разочаровал…

- Да нет! – хватая ее за локоть, отчаянно попытался спасти положение Стас. - Ты меня совершенно неправильно поняла. Мне не нужны деньги! Мне нужна только одна бумага, которую только одна ты можешь достать… поверь, очень ценная, вернее, просто бесценная для него! А может, и для всей Покровки! – сбиваясь, пробормотал он.

- Ах, бума-ага! – высвобождая руку, протянула Рита. – Я думала, хоть здесь, в глуши, перестану слышать обо всех этих акциях, выгодных вложениях, котировках…

Она резко остановилась и посмотрела на Стаса уже совсем чужими глазами:

- Ну вот что, спасибо тебе за прогулку. И за стихи. Сколько я тебе за все это должна? Впрочем, за стихи я платить не буду, чтобы не испортить, точнее, не испачкать себе впечатления от них. А вот за экскурсию и прогулку… Так сколько? - потянулась она к сумочке, свисавшей на длинном ремешке с ее плеча.

- Нисколько! – поняв, что надеяться больше не на что, отрезал Стас. – Считай, что это тебе подарок. Или, как говорят на твоих родинах – презент!

И, резко повернувшись, направился своей дорогой, слыша, как мягко закрылась дверца дорогой иномарки, и послышался ее отъезжающий звук.

Он дошел уже почти до самого храма, как вдруг с разных сторон дороги наперерез ему выскочили… Ваня и Лена.

Выскочили и уставились друг на друга недоуменными взглядами:

- Ты что это здесь делаешь? – грозно спросил первым пришедший в себя от вида сестры Ваня.

- А ты? – вопросом на вопрос ответила Лена.

- Я друга защищать шел, видала, какой у нее охранник! – кивнул на удалявшиеся красные огоньки Ваня, покосился на Стаса, на Лену и вдруг, ухмыльнувшись, погрозил сестре кулаком: - Смотри мне, повзрослеешь раньше времени, потом на меня не жалуйся!

Закончив это вполне достаточное, по его мнению, воспитательное мероприятие, он уже внимательно посмотрел на Стаса и, почти не скрывая своего удовлетворения, спросил:

-Что, и тебя тоже отшила?

- Еще как! – кивнул Стас и шепнул Лене: - Ничего у меня не получилось…

Они молча втроем пошли по дороге. И Стас никак не мог взять в толк одного: Ванька, ясно, почему высказал свою радость, но Ленка-то почему особо не огорчилась его новости? Или… у нее действительно все это серьезно, как и когда-то у него самого?..

Глава четвертая

Одолень-трава

1

- Так я тебе и побежал! – опершись на саблю, хмыкнул Славко…

Медленно, раскачиваясь в седле, словно дружинник с княжеского хмельного пира, гонец доехал до поворота и, хлестнув плеткой коня, скрылся за ним…

- Не доедет, – глядя ему вослед, с сомнением проговорил Славко. - А доедет, так не успеет!

- А мы что еще можем сделать? – недоуменно посмотрел на него Звенислав.

Славко подумал и сказал:

- Мы - не знаю, а вот я… Стою, как витязь на распутье. Направо пойдешь – битым будешь. Прямо – вообще убитым. Налево – всю жизнь себя потом ругать можно. Нет, мне - прямо!

И решительно шагнул в сторону леса, в котором с высоты холма последний раз видел дым от костра половцев.

- Уходит… да не в деревню… - испугался купеческий сын и осторожно окликнул: - Эй, ты куда?

- Куда-куда… - проворчал, слегка замедляя шаг, Славко. - Туда, куда меньше всего хотел бы идти!.. К половцам!