Санин Евгений - Чудо - из чудес

— Ну, это еще куда ни шло!

Свекровь успокоилась и любезно — хотя по глазам было заметно, что скромно одетые студенты не очень пришлись ей по вкусу — предложила, до прихода сына, чай или кофе.

Студенты в один голос робко попросили чай.

Лена вызвалась помочь свекрови.

Но та властно остановила ее:

— Занимайся лучше гостями! Не хватало мне еще доставшегося по наследству от бабушки китайского сервиза лишиться!

Свекровь вышла, и Лене осталось только беспомощно развести руками.

— Строго она с тобой! — сочувственно посмотрев на нее, покачал головой Олег.

А Ирина вздохнула:

— И все равно это лучше, чем вообще без свекрови и тещи!

Лена вспомнила, что они детдомовские, и нет у них ни пап, ни мам, ни бабушек с дедушками…

Одна радость, что будут теперь дети.

А у них со Стасиком все еще могло быть наоборот…

Правда, когда она передала ему в первый же день его возвращения из Лондона все, что сказал врач, он успокаивающе сказал:

— Ты только не расстраивайся! Как Бог даст, так и будет!

— Ой, Стасик! — вдруг вспомнила тогда она. — Ведь скоро Великий пост!..

— Точно… — согласился он.

И наутро за завтраком слегка смущенно сказал родителям, что им с Леной в комнату срочно нужен второй диван.

Желательно складной, чтобы не занимал много места.

— Вы что, уже поругались? — обрадовалась свекровь, но тут же взяла себя в руки и деловым тоном хозяйки в доме уточнила: — Зачем он вам?

— Понимаете, скоро Великий Пост, — начала было Лена. — И мы, как православные люди, должны…

— Еще чего! — возмутилась, сразу все поняв, свекровь. — Перво-наперво, вы — люди молодые. И никому ничего не должны. Разумеется, кроме вырастивших вас родителей! Хотя бы добрым к ним словом, благодарностью и вниманием. Сережа, скажи им, как врач, что природа должна брать свое. И что это, в конце концов, может пагубно сказаться на здоровье Стасика! На учебе, творчестве. И — даже его психике! Уж коли на то пошло, то вам тогда вообще лучше жить в разных комнатах!

— Может, в разных городах или даже на континентах? — нахмурился Стас.

Сергей Сергеевич поначалу занял их сторону.

Но спорить с женой перед началом трудного рабочего дня — у него была запланирована сложнейшая операция очередному безнадежно больному пациенту — не стал.

Он только жестом показал Стасу: не переживай, как-нибудь ее уговорим!

— Когда уговорим? — в сердцах спросил Стас, когда они с Леной ушли в свою комнату. — Слушай, а давай часть монет продадим и сами купим?

— Да ты что? Никогда! — испугалась Лена. — Они же помогают тебе обдумывать свою книгу! Я читала, что когда Алексей Николаевич Толстой писал роман «Петр Первый», он весь кабинет заполнил предметами той эпохи. И они помогали ему как бы погружаться в нее…

— Ну хорошо, забудем пока про монеты, — согласился Стас. — Давай помолимся, и, как научил меня папа, предадим все в Божью волю. Если это Ему угодно, то он не оставит нас!

И надо же — не оставил!

Когда Стас пришел домой, Олег с Ириной развернули пакеты и вернули костюм со свадебным платьем.

— Да вы что? — удивился Стас. — Мы же вам их подарили!

— Нет, — решительно отказались они. — Мы так не можем. Воспользовались на роспись и венчание — и все!

Олег с Ириной ушли.

Вошедшая свекровь, увидев их свадебные наряды, всплеснула руками:

— Какая прелесть!

Она взяла костюм, чтобы повесить его в шкаф, и кивнула на платье:

— Ну костюм, ладно — он еще может Стасику пригодиться!

— Например, на выпускные экзамены пойти, на олимпиаду съездить! — торопливо вставил, чтобы Лена не подумала чего другого, Стас.

— Да, — несколько запоздало кивнула, действительно, думавшая о своем свекровь. — А с платьем что будете делать?

— Сегодня же дам объявление в интернет! — ответил Стас. — Продадим. А на полученные деньги купим второй диван!

— Ну, знаете… — вспыхнула свекровь, но возражать на это ей было нечего, и она махнула рукой: — А впрочем, вещь ваша, комната тоже — делайте, что хотите!

И Стас сделал.

Он тут же сфотографировал платье.

Лена помогла составить его описание.

И не прошло и часа, как состоятельные люди просто их засыпали предложениями.

Такими, что уже на следующий день, накануне прощеного воскресенья, после которого, как известно, наступает Великий пост, вежливые рабочие в красивой униформе привезли из одного из лучших в Москве мебельных магазинов прекрасный диван и установили его в комнате молодых православных супругов.

4

Все шло, как обычно и вдруг…

Лена по опыту хорошо знала, что когда начинается Великий Пост — жди искушений.

И относилась к этому с пониманием.

И даже — благодарностью Богу.

Ведь искушения это — что?

Это своего рода экзамен человека на духовную зрелость.

И без них просто нельзя укрепиться в вере.

Это — как дерево лучше укореняется, когда его раскачивает ветер.

Поэтому она была готова к ним.

Но чтобы вдруг — да такое…

Впрочем, поначалу ничего не предвещало ужасного, чего не увидишь даже в самом кошмарном, или как бы сказала Горбуша — кошкараульном — сне...

В прощеное воскресенье Стас, Лена и Сергей Сергеевич сходили на вечернюю службу.

Где вместе со всеми остальными прихожанами попросили у священника и друг у друга прощения.

Свекровь в этот день напекла целую гору толстых ноздреватых блинов.

«Как никак, сегодня — масленица! — сказала она. — Верим мы или не верим, а обычаи предков нужно уважать!»

И предложила их — кто с чем желает!

С маслом.

Сгущенкой.

Сметаной.

Красной икрой.

Каждый, хоть вскоре уже не было сил больше есть, попробовал — и с тем, и с другим.

Одна только Горбуша предпочитала есть одну икру, без блинов.

— Ешь! Ешь! — посмеивался над ней Сергеевич. — Завтра ее уже не увидишь! Не все коту масленица!

— А вороне икра! — поправила свекровь. — Хотя она и будет по-прежнему на столе!

Не обошлось, правда, без небольшого столкновения двух мнений относительно поста.

Между ней и остальными верующими членами семьи.

До этого, осторожно выведав под видом беседы на духовную тему у сына, что пост послабляется для учащихся, путешествующих и больных людей, она каждый раз убеждала: что Стас учится, причем, очень интенсивно, а Сергей Сергеевич много ездит и к тому же у него проблемы с желудком.

Они, впрочем, без особого на то сожаления, вынуждены были с ней соглашаться.

Но теперь, когда привыкшая строго поститься в святую четыренадесятницу и Страстную седьмицу Лена заявила, что не будет вкушать ничего скоромного. И даже с растительным маслом есть только в разрешенные Церковью дни. Стас с Сергеем Сергеевичем сразу перешли на ее сторону.

— Ладно, буду готовить вам все, как скажете! Сухое, невкусное, одним словом, постное, — бросив недовольный взгляд на Лену, нехотя сдалась свекровь, но при этом как-то загадочно усмехнувшись — мол, посмотрим еще, чья возьмет! — предупредила: — Но себе продолжу делать — то, что захочу. Пельмени, оладьи со сметанкой и сгущенным молоком, ту же икру с маслом, котлетки… И не обессудьте, если это будет очень питательным и вкусным!