Джек Вэнс - Мэдук

Мэдук с облегчением поднялась на ноги. Поправив платье и при- гладив волосы, она взглянула вниз, на неподвижный черный силуэт: «Вставай и следуй за мной!»

Она привела шаркающую тень в боковое помещение волшебного шатра, где Нисби и сэр Джосинет продолжали сидеть, уставившись в пространство. «Входи и садись! — приказала тени Мэдук. — Не шеве- лись, пока я не прикажу тебе двигаться».

Мэдук задержалась на несколько мгновений в лунных лучах, огля- дываясь в сторону перекрестка, отмеченного столбом. «Я добилась своего! — думала она. — Но теперь я боюсь узнать правду. Сэр Джо- синет, судя по всему, человек благородного происхождения; черная тень — существо в высшей степени таинственное. О Нисби ничего нельзя сказать, кроме того, что он — простой крестьянский парень».

Она вспомнила о преобразивших ее чарах: «Кажется, красота де- лает меня слишком заметной. Пора покончить с этим притворством». Пальцами левой руки она потянула себя за мочку правого уха. «Изме- нилось ли что-нибудь? — спросила себя Мэдук. — Я ничего не почув- ствовала». Когда она зашла в шатер, поведение Пом-Пома и Траванте убедило ее в том, что к ней вернулось прежнее обличье, что вызвало у нее нелогичный, но болезненный укол сожаления.

Утром Мэдук, сэр Пом-Пом и Траванте позавтракали в шатре. Они решили не кормить Нисби и сэра Джосинета, не будучи уверены, что в их нынешнем состоянии те могли ощущать голод. Еще больше им не хотелось кормить темную фигуру в черном плаще, при дневном свете остававшуюся не менее загадочной, чем ночью. Под широкими поля- ми шляпы незнакомца открывалась пустота, и в нее никто не смел за- глядывать.

После завтрака Мэдук приказала Нисби, сэру Джосинету и безы- мянной тени выйти на дорогу. Ночью конь сэра Джосинета сорвался с привязи, и теперь его нигде не было видно.

Мэдук превратила шатер в платок, и весь отряд направился на юг по Шаткой тропе. Впереди шли сэр Пом-Пом и Траванте, за ними — Мэдук; на некотором расстоянии сзади следовали Нисби и сэр Джоси- нет, а фигура в черном плаще замыкала шествие.

Незадолго до полудня они вернулись на Придурковатую поляну, казавшуюся, как прежде, не более чем поросшим травой пространст- вом с холмиком посередине. Мэдук тихо позвала: «Твиск! Твиск! Твиск!»

В глазах у нее затуманилось, в воздухе задрожал дымчатый полу- прозрачный вихрь, постепенно проявившийся очертаниями феериче- ского замка с вымпелами на башнях. Праздничных украшений, выве- шенных в честь исправления Фалаэля, уже не было; сам Фалаэль на некоторое время покинул позорный столб и сидел под березой на краю поляны, почесывая веткой труднодоступные участки спины.

Рядом с Мэдук появилась фея Твиск — сегодня на ней были блед- но-голубые шаровары, опоясанные шнурком почти на бедрах, и блуза из белого сетчатого шелка с прозрачным рисунком. «Ты не теряла времени!» — заметила Твиск. Она рассмотрела трех пленников своей дочери: «А! При виде этих троих меня посещают яркие воспоминания! Но они изменились. Нисби возмужал. У сэра Джосинета теперь какая- то тоскливая внешность, чего раньше не наблюдалось».

«Это потому, что у него опускаются веки и повисли усы», — объ- яснила Мэдук.

Твиск перевела взгляд на третьего пленника: «А это странное су- щество пусть рассудит король Тробиус. Пойдем — придется прервать размышления его величества, но с этим ничего не поделаешь».

Твиск, Мэдук и все сопровождавшие их персоны пересекли поля- ну и остановились у входа в замок. Эльфы и феи собирались со всех сторон, прыгая, порхая, кувыркаясь в воздухе — окружив новопри- бывших тесным кольцом, они их трогали, щипали и толкали, напере- бой задавая щебечущие вопросы. Из-под березы вприпрыжку выбежал Фалаэль, вскочивший на столб, чтобы наблюдать за происходящим свысока.

У сводчатого парадного входа замка торжественно стояли два мо- лодых эльфа-герольда. На них были роскошные ливреи из черного с

желтым узорчатого полотна; в руках они держали изящные серебря- ные горны. По просьбе Твиск они повернулись к замку и протрубили три пронзительных аккорда, щекочущих уши странной напряженной гармонией.

Герольды опустили горны и вытерли рты рукавами, с ухмылками разглядывая прелести Твиск.

На поляне воцарилась тишина ожидания, прерывавшаяся только хихиканьем трех чертенят, привязавших маленьких зеленых лягушек к желтым усам сэра Джосинета. Твиск отругала чертенят и прогнала их. Мэдук принялась было снимать лягушек с усов рыцаря, но ее прервало появление короля Тробиуса на балконе, очень высоко над поляной. Король раздраженно нагнулся к герольдам: «Что вы расшумелись? Я был погружен в размышления!»

Задрав лицо к балкону, один из герольдов прокричал: «Это Твиск! Она осмелилась нарушить ваш покой!»

Другой герольд поддержал коллегу: «Она приказала нам трубить как можно громче, чтобы вы живо выскочили из постели!»

Твиск безразлично пожала плечами: «Вините меня, сколько угод- но. Я действовала по настоянию Мэдук — надеюсь, ваше величество ее еще помнит».

Обиженно покосившись на свою мать, Мэдук выступила вперед: «Я здесь!»

«Ну хорошо, ты здесь — что с того?»

«Разве вы не помните? Я встала у столба Айдильры, чтобы узнать, кто мой отец!» Она указала на три фигуры, стоявшие у нее за спиной: «Вот крестьянин Нисби, вот рыцарь, сэр Джосинет, а здесь — безы- мянная тень, у нее даже лица нет».

«Ага, теперь припоминаю!» — зевнул король Тробиус. Он обвел поляну недовольным взором: «Эльфы! Феи! Что вы столпились, на- ступая друг другу на пятки? Расступитесь, успокойтесь! А теперь — Твиск! Ты должна внимательно проверить результаты нашего экспе- римента».

«Одного взгляда достаточно», — сказала Твиск.

«И каковы твои выводы?»

«Я помню Нисби и сэра Джосинета. Что же касается этой темной фигуры, то у него нет лица, что само по себе характерный отличитель- ный признак».

«Действительно, единственный в своем роде признак. Любопытно, в самом деле!»

Король Тробиус отступил с балкона и тут же появился на поляне. Эльфы и феи снова столпились, бормоча и смеясь, обмениваясь изде- вательскими насмешками и переспрашивая друг друга — но Тробиус яростно прикрикнул на них. Притихшие зеваки расступились.

«Что ж, начнем разбирательство, — произнес Тробиус. — Мэдук, для тебя наступил знаменательный час! Скоро ты сможешь назвать одного из этих троих своим возлюбленным и почитаемым отцом».

Мэдук с сомнением оценивала возможности: «Сэр Джосинет, ко- нечно, может похвастаться завидной родословной; тем не менее, я не могу поверить, что произошла от личности, похожей на больную ов- цу».

«Тайное станет явным!» — заверил ее король Тробиус. Озираясь по сторонам, он позвал: «Осфер! Где ты запропастился?»