Алла Щедрина - Эмигрант

– Я неотличим от мужчины, за исключением того, что у меня не может быть детей. Если хочешь, могу продемонст…

– Нет‑нет, ни в коем случае. Оно мне не надо. Извини еще раз, что значит твоя оговорка по поводу реализма мистера Блэйка?

Роджер несколько задержался с ответом.

– Я не хотел бы, чтобы ты составила себе представление о мистере Блэйке как о развращенном человеке…

– Вот уж никогда бы не… Извини, что перебила.

– …Но, основываясь на своем жизненном опыте, мистер Блэйк считал, что, после его смерти, мои шансы на выживание будут гораздо большими, если я смогу выполнять и сексуальные функции.

– М‑да. Понятно. Ладно, идем, а то Вета уже заждалась.

Поздно ночью, когда Вета давно заснула, Арика зашла в комнату к роботам. Лонг стоял в углу, Роджер сидел за столом и читал.

– «Пять» за то, что включил лампу, «два» за то, что не спишь.

В ответ на удивленный взгляд Роджера, Арика кивнула:

– Я все прекрасно понимаю. Но когда у меня гости, будь добр – раздевайся на ночь, ложись в постель… Договорились?

– Как прикажешь.

– Хорошо. При отсутствии чужих в доме ты, естественно, волен заниматься по ночам чем хочешь. И еще. Извини, Роджер, но мне хотелось бы задать тебе еще несколько вопросов. Вечером, в кухне, было слишком мало времени…

– Я слушаю.

– Если отбросить мотивы выживания, как ты относишься к сексуальным контактам? Как я понимаю, удовольствия они тебе не доставляют. Или подобные вопросы глупы с моей стороны и тебе все равно?

– Я создан для того, чтобы служить человеческим существам, и поэтому любая форма служения является основной целью моего функционирования, конечно, в рамках известных трех законов. Если переводить на человеческий язык, то я получаю удовольствие от каждого факта качественного выполнения своих обязанностей.

Арика невольно передернулась. Но, взяв себя в руки, заметила:

– В том‑то и дело, что с сексом все не так просто. Это… как бы это объяснить… не единовременная вещь. Существуют такие понятия, как отношения «до» и «после». ну и так далее.

– Все стороны человеческой жизни таковы.

– Возможно. Но секс – одна из наиболее запутанных. То есть для кого как, но в данном случае мой интерес отнюдь не академический, я имею ввиду конкретного человека.

– Вету?

– Она, кажется, заинтересовалась тобой. Можно придумать что‑нибудь, ну, я не знаю… болезнь, обет… но все это будет выглядеть крайне неестественно – понимаешь, вид у тебя не соответствует. Любая попытка запрета с моей стороны тоже не типична.

– Если у Веты действительно есть такое желание, и если ты не против, то я не вижу причин…

– А я вижу. Понимаешь, у нее не было почти ни одного нормально оконченного романа. Бурные сцены, ссоры. Она моя единственная близкая подруга. И я совсем не против вашей связи, но боюсь, в результате я ее потеряю. Чего мне бы очень не хотелось.

– Если дело только в этом, то я, кажется, могу тебя успокоить. Я прослушал несколько курсов ведущих психологов, кроме того, по настоянию мистера Блэйка, я имел некоторую светскую практику.

– Что ты понимаешь под «светской практикой»?

– В течение нескольких лет, как сын мистера Блэйка, я вел активную светскую жизнь, в которую, кроме всего прочего, входили любовные связи, в том числе с замужними женщинами.

– Боги, это‑то зачем?

– Среди этих дам было несколько, которые оказывали – через своих мужей – влияние не только на мою судьбу, но и на судьбу мистера Блэйка. Благодаря всему этому он прожил на несколько лет дольше.

Арика передернулась:

– Ничего себе. Шпионский роман какой‑то.

– Мистер Блэйк старался обезопасить себя… нас. Так что я имею большой опыт сохранения дружеских отношений с бывшими дамами сердца. Большинство из них, кстати, весьма неуравновешенны. Это ни в коем случае не обвинение, а всего лишь констатация.

– Ладно.

– Так же побочным результатом этих связей явилось предотвращение двух разводов и множества скандалов. Кстати, несмотря на относительную активность, лично я ни в один скандал не попал.

– Просто идеал осмотрительности и благоразумия, – саркастически хмыкнула Арика. – Что ж. Если ты такой светский лев, то смотри сам, по обстоятельствам. Только, пожалуйста, не обижай Вету, хорошо?

– Последнее пожелание абсолютно излишне, – невозмутимо ответил робот.

– Да, действительно. Кстати, – задумчиво продолжила Арика, – твоя светскость. Ты врать умеешь?

– В соответствие с твоими пожеланиями я легко могу замалчивать отдельные факты, переводить разговор на другие темы, и так далее. Прямая ложь возможна только в случае определенным образом сформулированных приказов, включающих степени приоритетности – Лонг может тебе об этом рассказать. Под подобным приказом, например, находится вопрос о моей человечности.

– То есть… у тебя добивались, не робот ли ты?

– Да.

– Ты не хочешь об этом говорить?

Вмешался Лонг:

– Не надо расспрашивать Роджера о том случае, Арика. Это может привести к «ступору». Если захочешь, я расскажу потом, без него.

Арика встревожено нахмурилась:

– Да, конечно, извини, Роджер. Вот еще что. Вы с мистером Блэйком, вероятно, разрабатывали варианты легенд твоей самостоятельной жизни. Какая‑нибудь может подойти для нашего случая? То есть, почему ты решил наняться ко мне в компаньоны, ну и так далее.

Роджер пожал плечами:

– Я образованный молодой человек, подающий надежды, но не более. После смерти отца оказалось, что его состояние далеко не столь значительно, как я представлял, его хоть и хватило на оплату долгов, для жизни не осталось ничего. В результате я нанялся не необременительную, как мне показалось, работу, с перспективой женитьбы на состоятельной нанимательнице.

– Неплохо. Хотя последнее – лишнее, так как… ну, любой, знающий меня хоть немного поймет, что это чушь.

Роджер усмехнулся:

– Мне откуда об этом знать? А пока разберусь, что к чему, отступать будет некуда – придется ждать и надеяться на то, что ты все‑таки оценишь меня по достоинству. – Роджер, привстав, церемонно поклонился. – Кстати, это может объяснять, почему я избегаю романов «на стороне».

– Только не полностью, – заметила Арика, включаясь в игру. – Это выглядело бы слишком неестественно. Будешь периодически заводить себе кого‑нибудь, тщательно скрывая это от меня. Мужчина ты или нет, в конце концов?! Местные кумушки будут в восторге! – Она расхохоталась. – Что ж, на первые три‑четыре года сойдет. А там видно будет.

– Исходя из моего опыта, подобная «крыша» может быть действительна до десяти лет и даже дольше.

– Д‑да? – с сомнением заметила Арика. – Что ж, посмотрим. Кажется, все. До завтра.

– Прошу прощения, Арика.