Алла Щедрина - Эмигрант

– Потому что угрожал ей этим. А он обещает только то, что может сделать. Да и Роллейна восприняла угрозу как реальную – по ней видно было.

– Насчет убить – не знаю, – недовольно отозвался Грегори. – Я его только на съедение проверял. Так вот, запреты не только механические, но и психологические. Теперь, после освобождения Роллейны, эти запреты стали рушиться – не имея под собой основы, понимаешь? Так что имей ввиду, в ближайшие годы твой друг может очень сильно измениться… Для тебя – не в лучшую сторону.

– Попытаться меня «съесть»?

– Напрасно ты так скептично настроена. Одно могу сказать точно – его неприятие «съедений» уже не будет настолько всеобъемлющим и безусловным. И вся эта ваша дружба уже не будет иметь значения. Жажда могущества – штука сильная…

– Спасибо за предупреждение, – ей уже порядком надоела страшилка под названием «съедение». И то, что сейчас Жорот при всем желании ничего подобного сделать не мог, она доказывать Грегори не собиралась.

– Имей в виду, изменения будут происходить медленно, не за день‑два. Ты даже замечать не будешь – нотка там, взгляд здесь… И можешь увидеть только когда станет слишком поздно.

Арика взглянула на преобразившегося Грегори, который на этот раз напоминал страдающего демона.

– Ты в своем друге‑колдуне заметил вовремя? Или в своей? – движимая внезапным озарением, поправилась Арика.

Грегори пожал плечами.

– Я жив, как видишь.

– Хоть одно Существо обошлось в отношениях с колдунами без предательств и трагедий?

– Может быть, – вновь пожал Грегори плечами. – Но я о подобном не слышал.

Арика приняла душ и успела прикинуть несколько теоретических схем использования силы Существа в заклинаниях Умения. Она сначала рассчитывала, что хватит и одной, но при более точных и тонких заклинаниях необходимо была строго дозированная передача, а при энергоемких – наоборот – чем больше, тем лучше. А некоторые заклинания вообще можно было осуществлять только с помощью уже имеющейся силы, пополняя траты позже, а не напрямую.

– Добрый вечер.

Она рассеяно кивнула, глянув на колдуна. Потом, вспомнив, о чем они договаривались, подняла голову:

– Пора?

– С час еще есть. Все‑таки идем?

Идти, конечно, никуда не хотелось. Но Арика прекрасно понимала, что в ближайшее время ей придется как‑то существовать в Клане, следовательно, необходимо было подобрать круг общения. Или хотя бы попытаться это сделать. Да и если уж Жорот соглашался на это самое официальное мероприятие – значит, присутствовать там действительно желательно.

– Идем, – кивнула она. – Сейчас.

Она сбегала домой и вывалила на постель охапку вешалок с костюмами. Меланхолично порылась в них, перебирая и, наконец, выдернула один.

– Этот пойдет?

– Лучше тот, что ты полгода назад купила, помнишь?

– Он же летний!

– В зале тепло будет. Зато не такой строго‑официальный, как эти.

– Кто бы говорил! – фыркнула Арика, однако, принося упомянутый костюм и уточняя: – Этот? Сам же, небось, в мантии будешь?

Жорот покачал головой:

– Мантия считается рабочей одеждой, а мы идем, как‑никак, на праздник.

– Боги! – проворчала она. – Сколько условностей.

– На этом условности, собственно, оканчиваются, – усмехнулся Жорот.

– Успокоил. А теперь объясни, пожалуйста, зачем мы туда идем, – она резко посерьезнела, вгляделась в лицо колдуну. – Только не надо рассказывать, что ты захотел развлечься на вечеринке, хорошо?

– И не собирался, – невозмутимо отозвался тот. – Причин несколько. Лично мне необходимо показаться перед всем преподавательским составом – до сих пор такой возможности не представлялось. И встретиться кое с кем – легче всего сделать это, не привлекая лишнего внимания, именно так. И последнее – нам придется уйти довольно быстро – пока народ не напьется.

– Не скажу, что против, но почему все‑таки?

– Из‑за Подчинения, – спокойно ответил мужчина. – Я не желаю объясняться с подвыпившими идиотами, которые начнут меня оскорблять.

– А они начнут, – полувопросительно‑полуутвердительно заметила Арика.

– Вне всякого сомнения. Поэтому необходимо показаться, подтвердить уже начавшиеся расползаться слухи и исчезнуть, а к моменту моего следующего появления страсти более‑менее улягутся. Или, по крайней мере, на трезвую голову на рожон мало кто полезет.

– Какое их вообще собачье дело! – возмутилась женщина. – Ты официально признан дееспособным, а все остальное касается только меня и тебя!

– Долго объяснять… Давай после возвращения, хорошо?

Зал был полон. Наряды присутствующих поражали яркостью красок, в воздухе ощущался стойкий цветочный аромат – то ли цветы, то ли соответственно подобранная парфюмерия.

Около половины зала занимали накрытые столы – те, что находились на возвышении, предназначались для преподавателей, куда, собственно, Жорот и направился. Арика старалась не отставать. Она окинула взглядом преподавателей – около полусотни человек, мужчин гораздо больше, чем женщин. Машинально отыскала Макса, слева от которого сидела юная красавица, а справа – мужчина со смуглой кожей и светлыми, словно выгоревшими, волосами. Вообще преподаватели выглядели весьма колоритно, причем дело было не только в ярких одеждах, в которые было выряжено большинство. Просто каждый сидящий за преподавательским столом был по‑своему своеобразен и наверняка выделялся бы в любой толпе – если не внешностью, то тем, что называется «харизмой». Собранные же вместе они производили весьма сильное впечатление. Арика покосилась на колдуна – кстати, внешне прекрасно вписывающегося в эту компанию. С неизменной повязкой на глазах, в черных брюках и черной же шелковой рубашке, он выглядел очень даже под стать остальным. Это подтверждали взгляды, провожающие колдуна, и не только из‑за учительского стола. Глаза женщины зацепились за ошейник, контрастно выделяющийся на шее Жорота, – или ей просто так казалось? – и она невольно скривилась. И подумала, что еще неизвестно, чем эти самые взгляды вызваны – то ли тем, что он здесь новенький, то ли его внешностью, то ли этим проклятым знаком Подчинения.

Свободных мест почти не осталось – значит, если количество сидящих увеличится, то ненамного. Женщина поискала глазами два пустых стула рядом – таковые нашлись ближе к левому краю стола. Жорот повернул туда, иногда останавливаясь – поздороваться или обменяться с кем‑нибудь парой фраз.

Наконец они очутились за столом, причем колдун не преминул проявить «галантность», усаживая Арику. Женщина раздраженно поморщилась и тут же вздрогнула от болевого импульса‑отдачи. Впрочем, не сильного, и бросила взгляд на невозмутимого колдуна – хоть так давая понять, чтоб он дурью поменьше маялся. Не дома все же, где можно было ехидничать над его «великосветскими манерами» или даже грубить – и такое бывало. Жорот боль абсолютно проигнорировал. А скорее, заранее знал реакцию Арики, но посчитал, что «правила приличия» важнее. Ну и ладно!