Алла Щедрина - Эмигрант

Ближе к утру Шенд очнулся. Приглядывать круглосуточно за больным смысла не было, но Хеннер, который спал очень чутко, в этот раз специально поменялся местами с соседом мага. Вампир проснулся от хрипловатого ругательства Шенда, выбрался из‑под одеяла и подсел к пришедшему в сознание мужчине.

– Надо что‑нибудь? – тоже хрипло – со сна – спросил он.

– Воды...

Получив требуемое, Шенд немного пришёл в себя.

– Сколько я тут валяюсь? – опуская кружку на пол, поинтересовался он.

– Со вчерашнего дня, – зевая, сообщил Хеннер.

– Бредил?

– Не слышал. Но за тобой присматривали только наши, я им дежурства специально сдвинул, – и тут же не преминул "обрадовать". – Хотя неприятности ты по‑любому огреб.

Вампир пересказал разговор с въедливым торговцем.

Шенд шёпотом, но очень эмоционально, изобретательно и столь же нецензурно высказывался – минут десять, не меньше.

– Думать надо было, прежде чем фаерболами швыряться, – переждав его монолог, меланхолично заметил Хеннер.

– Зато живой, – буркнул Шенд. – Ты‑то увернулся бы, а меня б эта сволочь одним ударом пришибла.

– Ну а теперь соображай, как выбираться.

Шенд так усмехнулся, что вампир тут же догадался:

– Что, портал припрятан?

Шпион неопределённо пожал плечами. А в вампире проснулся "начальник".

– Только уж будь добр, проводи нас до Стоуна. И так с людьми край.

– Обещаю, – серьёзно кивнул маг.

Хеннер не стал угрожать, что найдёт мага, если тот обманет. Сам не дурак, да и не станет Шенд своих бросать, не сволочь какая...

– Дожить бы ещё до этого Стоуна, – пробормотал вампир.

– Да ладно, бывало куда как хуже.

По тону мага Хеннер понял, что тот в том, что "доживёт" нисколько не сомневается. Оптимист, однако. Учитывая, что без Мэлта количество неприятностей реально резко возросло... Кстати.

– А эти уроды – снежные элементали, что ли?

Вампиру действительно было любопытно, он уже и Маджа пытался расспросить. Но квартерон отделался невнятным междометием, скривившись при этом так, словно в рот попало что‑то кислое.

– Не снежные, а водяные, – обронил Шенд. – Адаптировались под холодный климат, а ещё это местное излучение... Тут живут элементали, не захотевшие мириться с людским соседством.

– Оппозиция? – хмыкнул вампир.

– Где только таких слов нахватался, – криво усмехнулся маг.

– Это вы мне мозги замусорили, – вернул ему шпильку Хеннер. – То‑то Мадж об этих... водных даже говорить не хотел. Небось, бабушкино воспитание.

– Элементали ещё и тупеют тут, считай, с человеческого уровня до обезъяньего. – Шенд плотнее укутался в одеяло, его начало трясти. – Это нас и спасло – обладай они нормальным интеллектом, так просто нас бы в п‑покое не ост‑тавили.

Хеннер покосился, поинтересовался:

– Чай?

– Н‑не поможет.

– А что поможет?

– Од‑деяло... Или б‑баб‑бу...

– Нату разбудить? – не сдержал Хеннер язвительной реплики.

– Упаси Боги! – Шенд даже дрожать перестал. – Ты ещё эту блондинистую сучку мне "посватай"!

– И что, действительно отказался бы с ней покувыркаться? – хмыкнул Хеннер.

Ему было любопытно, насколько мужики поддаются "очарованию" Клео, при том, что все в курсе её "выдающегося интеллекта". Сам вампир человеческих женщин не воспринимал. Нет, лучше растительных, конечно... Но со всеми остальными ни в какое сравнение не идёт.

– Я свой.... не на помойке нашёл, – буркнул маг. – А Девит с ней ещё вляпается, вот увидишь.

Впрочем, улучшение оказалось недолгим, Шенда затрясло ещё сильней. Вампир только головой покачал, достал запасные одеяла, укутал больного. Ворчливо, хоть и чуть слышно, заметил:

– Великие и ужасные маги, блин. Если после одного шарика вот такое...

– Д‑да при чём тут ш‑шарик? – Шенду становилось всё хуже. И Хеннер, несмотря на уверения о "не поможет", занялся чаем. Хорошо хоть, с вампирьим зрением и ловкостью никого своей вознёй не разбудил.

Протянул громадную кружку с крепчайшим дымящимся напитком мужику, тот вцепился в посудину, как утопающий в спасательный круг.

Опустошив наполовину кружку, Шенд немного оклемался. Вновь спустил посудину на пол, тихо сообщил:

– Мне поставили блок на способности, иначе Ищейки унюхали бы меня в момент. А когда ограничение снимут, меня и дюжина таких шариков не выстегнет.

– И будешь ты крут до неимоверности... – фраза вышла сквозь зубы, хоть и невольно.

Хеннер усилием воли прогнал нахлынувшее давнее, но ничуть не забытое видение "зачистки". Одно из тех, что до сих пор снились ему в кошмарах.

Шенда среди тех магов, конечно, не было. Но никто ведь не поручится, что он не сожжёт огненным шаром годовалого малыша только потому, что ребёнок – вампир...

Утром Шенд заявил, что чувствует себя прекрасно. Но Хеннер продержал его ещё сутки, прежде чем включать в график. Как бы маг не хорохорился, видно было, что он не оклемался. Даже за сутки отдыха окончательно не выздоровел, но слишком уж было напряжно с людьми. Ничего, успеет прийти в себя у нортов.

Ещё день прошёл без происшествий, подошёл к концу второй. Сегодняшняя стоянка была последней перед городом северных нелюдей. Настроение у путешественников было приподнятое. Хоть местность отнюдь не располагала к радости – на таком расстоянии от Границы Льда, а значит, от нормального мира, чуждость пейзажа буквально била по глазам. Сполохи сияли так, что успешно составляли конкуренцию основному светилу. Вот и получалось, что привычный солнечный свет в равной пропорции разбавлялся неверными, разноцветными бликами. От такого "цветового соревнования" быстро уставали глаза, правда, в ночное время суток было полегче.

"Фантомы" сейчас появлялись и распадались почти ежеминутно, причём здесь, ближе к нортам, они выглядели гораздо мене эфемерными, чем у Границы. Это тоже вносило некий эффект "сумасшедшинки", особенно когда фигура возникала прямо у тебя под носом, или, ещё лучше, сваливалась с неба, тут же, при ударе о землю, преобразуясь во что‑нибудь другое, весьма реалистичное, и часто отвратительное до невозможности. Хеннер в таких случаях зло матерился, правда, про себя – он свои инстинкты не сдерживал и внезапно соткавшийся перед ним фантом мог и ударом угостить. Но с такими постоянно отвлекающими внимание "понарошными" опасностями запросто можно было прошляпить настоящую.

И почва, и растения выглядели полупрозрачными. Разглядывая какой‑нибудь кустик на свет, можно было увидеть все его прожилки. А обычные куски почвы, да любые камни, поставленные против солнца, искрились изнутри всеми цветами радуги.

Та же Клео успела всех достать восхищениями – немногочисленные ягоды и сухие цветы и правда в сочетании с местной "полупрозрачностью" выглядели очень эффектно. Дамочка собрала капитальный гербарий, при этом все дружно молчали о том, что после пересечения Границы Льда этот хлам просто растает. "Сувениры" пытались утаскивать не раз, но кончалось всегда одним и тем же. Если, конечно, эти самые "сувениры" не выкупали или обменивали у нортов. Черт знает, чем отличались одни и другие, но факт остаётся фактом – любой цветочек из рук нортов не только не распадался при переходе Границы Льда, но и хранился в некоем "законсервированном" состоянии почти вечно, ценясь во внешнем мире на вес золота. А местные полудрагоценные или поделочные камни, с виду самые обычные, после огранки получали так называемый "льдистый" эффект – их яркость и блеск в разы превышали свойства обычных собратьев, что тоже поднимало стоимость. Это не говоря о всяческих ингредиентах – составляющих лекарств, косметики, и ещё кучи всего, тоже привозимого только отсюда и стоящих баснословно дорого. Неудивительно, что Девит за четыре десятка лет почти с нуля сколотил громадное состояние.