Алла Щедрина - Эмигрант

– А все‑таки, ты делал вид или действительно не обратил?

– Действительно не обратил, – сухо отозвался колдун. – Я наблюдал за Лоттой – меня далеко посадили, неудобно. И смотрел только на тех слуг, которые были в непосредственной близости от королевы. Как на потенциальную опасность.

Вспомнив развлекающегося Регьена, Жорот раздраженно добавил:

– И не надо делать из меня идиота – не слишком‑то мальчишка и активничал!

– Ну, правил приличий он не преступал, конечно, – признал Ларсен. – Но в их пределах старался, как мог.

– Тогда ему повезло, что у вас достаточно строгие правила приличия, – проворчал колдун. – Иначе точно по шее бы схлопотал.

– Даже так? – иронично хмыкнул целитель. И поперхнулся, увидев выражение лица Жорота. Впрочем, колдун тут же напомнил себе, что Ларсен не знает, что подобное предположение для клановца является серьезным оскорблением. И постарался успокоиться – хотя бы внешне. Заодно подумал, что желательно целителя просветить – а то ведь вляпается. И неохотно сообщил:

– Коль уж ты собираешься эмигрировать в Клан… Видишь ли, у нас слуги не рассматриваются как объекты сексуального внимания. Никогда.

– Ну, здесь это тоже это не принято…

– Речь не о «не принято», это табу. Которое разумный маг нарушать не станет. Если, конечно, и дальше хочет оставаться разумным, адекватным, вменяемым… И так далее.

– Извини, я не понимаю.

Колдун помолчал, собираясь с мыслями.

– В Клане об этом обычно не говорят. Но все знают некоторые непреложные истины. Например, если маг слишком часто поступает против своей совести, у него начинаются неприятности. Ну, там, хронические невезение – скажем, ломает на ровном месте ноги‑руки. Или резко уменьшаются магические способности. Или он проигрывает на дуэли магу, который слабее его – однозначно! Ну и так далее. Это значит, что маг попал в немилость Сил. Со временем все придет в норму… Если он, конечно, не станет продолжать ломать себя дальше, понимаешь?

При этом имей ввиду – речь идет именно о столь неоднозначном критерии – как предательство себя. То есть, если маг уверен, что ему, скажем, необходимо убить кого‑то и это оправданно, как меньшее зло – причем уверен искренне – за подобное убийство никакого отката у него не будет.

– Немилость Сил? – переспросил Ларсен.

– Если тебе так удобней, обозначь это для себя как нарушение законов, которые определяют правила жизни в Клане. Или Богов… В общем, называй, как хочешь. Их нельзя увидеть, но ощутить их действие очень даже реально.

– Подожди. Но это значит, что подлец… будет совершать подлости и при этом оставаться безнаказанным?

– Угу, – спокойно кивнул колдун. – Со стороны Сил. Согласись, те, кому он делает подлости, в конце концов ответят тем же. И, так как сделают это искренне, то Силами наказаны не будут – возможно, даже за убийство.

– Так у вас вообще нет системы правосудия?

– Ну, почему… Во‑первых, она хорошо развита по отношению к неклановцам – на них правило Сил не действует. И вообще, смотрится по ситуации. Но в основном, да. Даже если дело доходит до разбирательства, судьи частенько отдают все на откуп Силам. Мол, что они сделают с преступником, так тому и быть.

– Это я как‑то еще понял. А слуги при чем?

– Да. Теперь о слугах. Наряду с понятием «предательство себя» существуют табу, нарушение которых грозит очень большой отдачей. Первое и основное – несовершеннолетние неприкосновенны. Никогда, никак ни при каких обстоятельствах. Правда, тоже с одним уточнением… Родители – при их отсутствии бабушки‑дедушки, дальше зависимость не идет – могут поступать со своими детьми как угодно. Отката не будет. И, кстати, вступление в совершеннолетие здесь роли не играет.

– Вообще как угодно? Совсем?

– Ну, теоретически, опять вступает в силу «предательство себя». А так – без ограничений. Считается, что дети обязаны своим родителям жизнью – такой своеобразный вечный долг… К счастью, редко кто из родителей этим пользуется… Но это так, отступление. Второе табу – это запрет на физическое насилие в любой форме и сюда же входит запрет на сексуальную связь со слугами или подчиненными. Впрочем, – колдун усмехнулся, – последнее уже почти не срабатывает… Слишком уж подчиненные стали по‑наглому этим пользоваться… Собственно, в основном все. Кстати, имей ввиду, за пределами Клана распространение информации о Силах и тому подобном не приветствуется.

– Значит, тебе может быть откат?

– Нет, что ты, – вновь усмехнулся Жорот. – Я же сейчас не в Клане. Да и – в свете твоей эмиграции – скорее непредоставление тебе этих сведений могло бы мне дать откат. Так как не соответствовало бы моему «осознанию себя».

– Как у вас сложно все…

– Отнюдь. Просто надо немножко прожить с этим, и сроднишься, как с кожей. А ты спрашиваешь, почему я на мальчика внимания не обратил. В Клане у меня слуги почти два века были. И хотя сейчас мне подобная связь ничем не грозит, так как я нахожусь за пределами Клана, но… привычка – вторая натура.

Целитель принялся вновь расспрашивать о законах и обычаях Клана, Жорот охотно отвечал. Время летело незаметно, наступил вечер. Мужчины, хоть и увлеченные разговором, вдруг оба одновременно ощутили присутствие постороннего и синхронно повернули головы. В дверном проеме стояла молчаливая Саура.

– Добрый вечер, – приветливо кивнул Жорот, окинувший кошану внимательным взглядом и посчитавший, что она вполне пришла в себя. – Присаживайтесь.

Кошана бросила на колдуна виноватый взгляд:

– Простите, пожалуйста. Я не должна была так с вами поступать.

– Забудьте, – равнодушно пожал плечами колдун. – Садитесь, пожалуйста.

Третье кресло мужчины заблаговременно освободили и поставили все к тому же столу.

– Как самочувствие? – Ларсен тоже внимательно вгляделся в усевшуюся кошану и, судя по кивку, остался доволен. – Ох. Вы ж голодны, я не подумал…

– Я подумал, – колдун выставил на стол две тарелки, доверху нагруженные едой. И добавил, обращаясь к кошане: – Не знаю, что вы едите, а что нет, поэтому оставил всего понемногу.

Ларсен хмыкнул – когда только успел…

– Спасибо, – Саура села, подтянула к себе тарелку и принялась в ней ковыряться. – А вы?

– Уже, вас не дождались, – мягко отозвался Жорот.

– Слишком оголодали, надеюсь, вы нас простите, – то ли насмешливо, то ли серьезно объяснил целитель. – Вино?

Кошана отрицательно покачала головой.

Целитель с колдуном все так же продолжали разговаривать. Саура сосредоточенно ела – похоже, она действительно приходила в себя. Ларсен наконец встал и заметил:

– Я домой. Определишься с днем отъезда, скажешь. До свидания.

Кошана молча кивнула.