Алла Щедрина - Эмигрант

– Счастливо, – колдун проводил взглядом парня, как только дверь захлопнулась, негромко сообщил: – О том, что здесь произошло, знаем только мы трое. Ларсен завтра или послезавтра уедет в Клан. Навсегда.

Помолчав, он усмехнулся и добавил:

– Надеюсь, вы не станете портить мне репутацию, распространяясь о том, как глупо я подставился?

Кошана уставилась на колдуна своим немигающим взглядом.

– Что вы от меня хотите?

Он покачал головой.

– Не станете же вы уверять, что выгораживаете меня просто так! Тем более, после того, как я вас чуть не прикончила.

Жорот вдруг ощутил, как резко навалилась усталость. Ну да, почти двое суток без сна… Потеря крови, да еще вино… И опять доказывать что‑то, боги…

– Вы, наверное, при дворе уже давно, – машинально потер отяжелевшие веки, – настолько, что мыслить иными категориями, нежели многоходовые интриги и личная выгода, уже не в состоянии.

Саура зашипела. Негромко, но явно агрессивно. Колдун спокойно закончил:

– Ну а мне, как недавнему провинциалу, более чем достаточно смерти Кецетина. И совсем не хочется, чтобы еще и вы попали под милостивое внимание ее величества. Считайте это прихотью, блажью… чем угодно.

Раздраженное движение ушами, по‑видимому, обозначающее презрительно отрицание.

– Королева бы мне ничего не сделала. Разве протянула бы еще одну веревочку, чтоб привязать прочнее.

Жорот, прищурившись, смотрел на кошану. Даже так.

– Хочешь знать, чем она меня держит? – по‑своему интерпретировала его молчание Саура, перейдя на «ты».

Он покачал головой. И честно ответил:

– Я хочу спать. Устал, ничего уже не соображаю. Спокойной ночи.

До ночи еще было далеко, конечно – даже семи не было, но Жороту было как‑то все равно. Спать, спать, спать… Встав, он предусмотрительно замер на несколько мгновений – резкое движение отозвалось головокружением. И добавил, чтобы скрыть паузу:

– Ларсен, кажется, забыл предупредить – еще часов двенадцать у вас будут замедлены реакции – результат успокаивающих. Имейте ввиду.

– Подождите, – голос Сауры остановил его в дверях. – Давайте я вам хоть постель сменю… – раздалось откуда‑то из соседней комнаты.

Колдун несколько секунд недоуменно соображал – зачем, потом до него дошло. Он хмыкнул и громко сообщил:

– Бросьте. Аллергии на шерсть у меня нет, а все остальное – предрассудки.

Услышала кошана его или нет, он так и не понял. Поскольку заснул почти мгновенно, как только голова коснулась подушки.

Пробуждение было закономерно ранним. Впрочем, рассвело явно давно – значит, уже не пять и не шесть. Жорот потянулся, потихоньку приводя свое тело в рабочее состояние. И ощутил боком… мех? Стремительно повернул голову и оторопело хмыкнул – зрелище Сауры, свернувшейся клубком и дрыхнувшей, прикрыв нос собственным хвостом – можно сказать, в лучших традициях кошачьих – было весьма… неожиданным. Колдун задумчиво провел рукой по серо‑металлическому боку. Кошана, не открывая глаз, замурчала. Н‑да… Иначе, чем предложение, подобное соседство воспринять было невозможно. Было над чем задуматься, честное слово. До сих пор у Жорота не было партнеров, не принадлежащих к человеческой расе… Ну, оборотни не в счет…

Саура тем временем, потянулась, распрямляясь, зевнула, продемонстрировав весьма острый набор клыков. И уставилась на человека круглыми немигающими глазами.

Рука сама собой провела вдоль тела, по мягкой, длинной шерсти. Кошана выгнулась, вытянулась еще сильнее, подставляясь под ласку. Не‑ет… Упускать подобный случай просто глупо.

То ли слухи о темпераменте кошан были преувеличены, то ли Саура была не совсем типичной представительницей, то ли еще почему, но довольны, кажется, остались оба.

Кошана, вывернувшись наконец из объятий – Жорот отпустил гибкое, пушистое тело очень неохотно – провела шершавым языком по плечам и груди, мурлыкнула, мягким движением перекатила мужчину на живот и проделала то же самое со спиной. Колдун слегка напрягся – было и приятно и больновато одновременно – Саура вылизывала царапины, оставшиеся от ее когтей.

– Из‑звини, увлеклась…

– Да ладно, – Жорот, усмехнувшись, перевернулся обратно, притянул к себе кошану и поцеловал. Нет, ощущения при поцелуе – когда вместо зубов царапающиеся клыки, а язык как маленькая терка, очень даже возбуждающие. – Специально же, небось, пометила.

– Мр‑р… Чтоб придворные вертихвостки на тебя даже не смотрели! – она зашипела, не поймешь – то ли шутливо, то ли не совсем…

– А не придворные? – поднял бровь колдун, который не смог удержаться и не поддразнить хищную воительницу.

Саура вдруг как‑то странно вздрогнула, одним движением отвернулась и встала, потягиваясь. Жорот нахмурился:

– Ты обиделась?

– Нет.

Колдун соскользнул с кровати, обнял кошану за плечи, прижался к ней.

– Извини, пожалуйста. Я пошутил…

– Вы… с ним похожи. Он смеялся точно так же…

Жорот крепче обнял кошану, прижался щекой к ее лицу. Лучше б обиделась. Кто ж знал.

– Неприятно со мной иметь дело? Потому что мы так похожи?

Безнадежный тон кошаны резанул по нервам:

– Я ему говорила… Она опасна… А он не слушал… глупый мужчина…

У Жорота сам собой вырвался вопрос, который вертелся на языке еще со вчерашнего вечера:

– Ты ведь не станешь с ней связываться, верно?

– Я? – кошана повернулась в объятиях, уставилась колдуну глаза в глаза. – Она – глава прайда, я – лишь воин, расходный материал. Я не имею права покушаться на главу, так как не в состоянии ее заменить. А глава может убить любого из прайда, это в ее праве, пойми.

– Матриархат?

– Главой может быть мужчина, женщина, неважно. – Кошана вдруг яростно вцепилась в Жорота. – Но если еще и ты будешь настолько глуп, что подставишься… Я тебя убью раньше, чем она, понял?

– Т‑ш… – Он осторожно отвел ее руки – опять новые царапины. – Знаешь, я не считаю себя трусом, но связываться с Лоттой – это уже из области безрассудства при полном отключении мозговой деятельности.

Внимательный взгляд, видимо, удовлетворил кошану. Она выскользнула из объятий мужчины, принялась перевиваться своими ремнями. И исчезла, поцеловав любовника на прощание.

Жорот тоже оделся, послав одновременно вызов‑просьбу Целесине о встрече. И получил приглашение на завтрак, на фоне ворчания о том, что нехорошо будить старую женщину в такую рань.

По дороге колдун уточнил – было почти полдевятого. Так что вид недовольной Целесины, одетой в экстравагантный утренний наряд – темно‑зеленое кимоно до пола, отнюдь не вызвал у него приступ совестливости, на что старуха, возможно, рассчитывала.

– Доброе утро.

– Доброе, – проворчала магичка, жестом указывая колдуну на низенькую табуретку. Еще и не сильно устойчивую к тому же, хотя и не настолько, чтоб это создавало проблемы. Впрочем, Целесина использовала такую же.