Курт Эйхенвальд - Песочные замки Уолл-стрит

«Похоже, ты ошибся насчет вчерашнего вечера», — сказал Парсонс.

Кобл покачал головой: «Я не понимаю, что происходит».

Через несколько минут Парсонс сидел напротив Макклейна.

«Джон Хаик очень огорчен тем, что произошло вчера вечером, — сказал Макклейн. — Он не хочет, чтобы ты присутствовал на совещании. Он хочет, чтобы ты уехал домой и больше не являлся в офис».

Парсонс почувствовал спазмы в желудке.

«Майк, — тихо спросил он, — я уволен?»

«Не знаю, Роджер, — сказал Макклейн. — Джо сказал тебе отправляться домой и поразмыслить о случившемся».

Парсонс уехал домой. Несколько недель он не появлялся в офисе. В конце концов он позвонил Макклейну и услышал плохую новость: Хаик хочет снять его с должности менеджера.

Потрясенный, Парсонс повесил трубку. Он потерял работу всего лишь из-за того, что спросил, есть ли в Prudential-Bache место для порядочного менеджера. Только из-за того, что предположил, что экспертиза сделок, которую проводит Нью-Йорк, нуждается в проверке. Только из-за того, что позволил себе сказать, что у фирмы серьезные проблемы. Молва о том, что случилось, распространилась по подразделениям, занимающимся розничными продажами, со скоростью лесного пожара. Для многих менеджеров судьба Парсонса звучала еще одним напоминанием о знакомом корпоративном подходе: «есть два мнения — мое и неправильное». Либо они позаботятся о том, чтобы их брокеры продавали внутренние инвестиционные продукты, либо им придется уйти из фирмы.

Несколько недель спустя, 14 ноября 1989 года, небрежность экспертизы сделок со стороны Prudential-Bache наконец стала очевидной.

В этот день компания VMS, учредитель фонда ипотечного инвестирования, объявила, что она «испытывает проблемы с ликвидностью» при осуществлении операций. Чтобы получить средства для финансирования сделок, ей придется начать продавать недвижимость. Хотя представители высшего руководства компании клятвенно заверяли, что в ближайшее время не станут объявлять о банкротстве, было понятно, что вероятность этого весьма высока.

Эта истина была несомненна для брокеров во всех подразделениях Prudential-Bache. Компания VMS, последний продукт которой считался столь надежным, что, продавая его, они ориентировались в первую очередь на пенсионеров и других инвесторов, избегающих риска, шла ко дну. С начала продаж фонда прошло всего несколько месяцев. Было понятно, что проблемы существовали изначально. В Нью-Йорке их либо упустили из виду, либо, хуже того, просто проигнорировали.

В Лос-Анджелесе Билл Кридон прочел заявление VMS в смятении. Акции фонда камнем падали вниз. Всего за одну торговую сессию после этого заявления их стоимость упала еще на 20 %, приблизившись к 5,50 долл.

Как и большинство брокеров Pru-Bache, которых обманом склонили к продажам фонда ипотечного инвестирования, Кридон был ошарашен. Его телефон начал звонить без передышки. Клиенты требовали объяснить, что происходит с их сбережениями.

Кридон знал, что, как бы ни повернулось дело, ясно одно. Он будет сражаться за своих клиентов, требуя от Prudential-Bache поступить по отношению к ним справедливо. Он хотел, чтобы им компенсировали убытки, понесенные в результате мошенничества. В этот миг он понял, что сделает все, чтобы добиться этого. Чего бы это ни стоило.

В декабре 1989 года проблемы с инвестициями Riser переросли в полномасштабную катастрофу. Долги Prudential-Bache превышали 150 млн долл. Юридический отдел фирмы проанализировал ситуацию и сообщил о намерении порекомендовать руководству уладить дела с клиентами. Однако высшие руководители Prudential-Bache не желали и слышать об этом. Никто из них не собирался платить по счетам. Фирма должна занимать жесткую позицию.

Юджин Бойл, брокер подразделения Prudential-Bache в Уэйне, Нью-Джерси, наблюдал за развитием ситуации с Riser в великом смятении. Его клиенты вложили в эти ценные бумаги около 1,5 млн долл. своих сбережений. Он поверил фирме, которая твердила, что надежность инвестиций гарантирована. Когда убытки стали расти, Бойл не сомневался, что фирма изыщет способ уладить дело с обманутыми клиентами. Один из юристов фирмы даже сказал ему, что у Riser нет практически никаких аргументов для защиты.

Затем в начале месяца Бойл узнал, что все изменилось. Карлос Рикка, юрист Pru-Bache из Нью-Йорка, в телефонной беседе сказал Бойлу, что руководство фирмы решило проигнорировать рекомендации юридического отдела и не заниматься урегулированием претензий по Riser. Насколько понимал Бойл, фирма считала, что, если она займет жесткую позицию, это удержит часть клиентов от предъявления претензий. А те, у кого есть адвокат, умерят свои аппетиты, если будут знать, что фирма не намерена уступать. Как-никак, у Prudential-Bache было больше средств, чтобы платить адвокатам, чем у любого из ее клиентов.

Бойл был шокирован. Такая стратегия потрясла его как самая безнравственная из тех, о которых ему приходилось слышать за все годы работы брокером.

«Карлос, я не стану это терпеть, — сказал Бойл. — Если фирма и вправду избирает такой путь, я буду советовать своим клиентам подыскивать адвокатов и сделаю все, чтобы помочь им одержать победу над фирмой. Мой долг позаботиться о том, чтобы люди могли вернуть свои деньги».

Рикка замолчал на мгновение.

«Если ты сделаешь это, Джин, Pru-Bache не только уволит тебя, — сказал он, — но потом еще лет 17 будет таскать тебя по судам». [24] Рикка отрицает, что говорил подобное. — См. Источники и примечания.

На следующий день Бойл написал письмо своему менеджеру, уведомляя его о том, что планы, о которых рассказал ему Рикка, вынуждают его уволиться.

Бойл писал, что после этого разговора он встал перед дилеммой — приходилось выбирать между фирмой и своими клиентами. Когда он видел, как клиенты пытаются отстоять свои права, совесть не позволяла ему оставаться в стороне и пассивно наблюдать за происходящим, поскольку он отлично понимал, в чем суть проблем и насколько несостоятельна позиция фирмы.

Через несколько месяцев в Prudential-Bache началось то, о чем предупреждал Рикка. Еще до увольнения Бойла в фирму поступило несколько письменных жалоб. Все они содержали острую критику Pru-Bache, и ни в одной из них не предъявлялись претензии лично к Бойлу. Более того, в некоторых из этих документов Бойлу выражали признательность за оказанную помощь.

Однако сведения, которые Prudential-Bache внесла в личное дело Бойла, хранящееся в Национальной ассоциации дилеров по ценных бумагам, имели иную формулировку. Фирма утверждала, что клиенты жаловались на Бойла. Бойл узнал об этих измышлениях, когда ему сообщили, что из-за этих претензий Нью-Йоркская фондовая биржа занялась расследованием его деятельности. Чтобы оправдаться, ему понадобилось несколько месяцев.