Курт Эйхенвальд - Песочные замки Уолл-стрит

«Ты не поверишь», — сказал Басек, протягивая бумаги Пейджу.

Пейдж взглянул на титульный лист, затем открыл первую страницу. Это был иск, только что поданный в окружной суд Атланты. Пейдж прочел заголовок, затем перечитал его еще раз.

«Prudential-Bache Securities Inc. против Page & Bacek».

В иске, подписанном Лореном Шехтером, Пейджа обвиняли в заговоре с целью подрыва бизнеса Prudential-Bache и подстрекательстве ее клиентов к судебным тяжбам против фирмы. Там говорилось, что Пейдж, манипулируя фактами, подрывает доверие сотрудников Prudential-Bache к руководству фирмы и заставляет их красть конфиденциальные документы, касающиеся права собственности, чтобы использовать их в суде.

Судя по всему, статья в Business Week наступила фирме на больную мозоль. Prudential-Bache решительно перешла в наступление. Шехтер избрал стратегию «Лучшая защита — это нападение». Если клиенты настойчиво стремятся добиться справедливости в судебном порядке, Pru-Bache затаскает по судам их адвокатов. Чем больше времени Бойд Пейдж проведет в суде, тем меньше у него останется на борьбу с Prudential-Bache.

Пейдж внимательно прочел документ от корки до корки.

«Черт меня побери», — тихо сказал он.

«Большей дикости я не видел за всю свою жизнь, — сказал Бернштейн. — Кем они себя вообразили?»

Пейдж взглянул на ошеломленных адвокатов: «Что будем делать дальше?»

Теперь пятница стала для отдела прямых инвестиций напряженным днем с тех пор, как стало известно, что подразделение должен возглавить Джордано. Все понимали, что конец близок. По большей части массовые увольнения происходят в последний день недели, когда закрывается платежный период. Многим в подразделении был уже вынесен приговор, и они ждали, когда он будет приведен в исполнение. Эпоха крупных продаж осталась позади. Теперь было неясно лишь одно: кого и когда выставят за дверь.

Джордано вступил в должность 8 марта. Он без промедления принялся разбирать по кирпичику практически весь отдел. Увольнения не прекращались несколько месяцев. Менеджеры по маркетингу из региональных подразделений узнавали новости от Джордано в режиме совещаний по телефону.

«Я звоню, чтобы уведомить вас о том, что, по мнению Pru-Bache, прямые инвестиции больше не вписываются в наши маркетинговые планы и мы продолжаем расформирование отдела, — говорил он ошеломленным менеджерам по телефону. — Считайте, что все вы уволены».

Прежде чем уйти из компании, всем менеджерам по маркетингу было приказано запаковать маркетинговые материалы и другие документы, которые накопились у них за годы работы, и отправить их в Нью-Йорк, где они будут переданы юристам фирмы.

Сокращения в Нью-Йорке шли стремительными темпами. Всем, кто был уволен, было запрещено являться в офис. Даже Билл Питтман, которого уволили весной 1990 года, был занесен отделом безопасности в список тех, кого не следовало пускать дальше вестибюля.

Дэвид Врубель узнал о своем увольнении непосредственно от Джордано. В какой-то мере он почувствовал облегчение. Несколько месяцев он общался с брокерами, и их боль начала передаваться и ему.

Врубель вышел из своего кабинета и пошел по коридору тридцать третьего этажа. За стеклянной стеной он увидел Рассела Лабраску, который несколько месяцев назад был удостоен звания лучшего менеджера подразделения. Тот сидел за столом, и по его лицу струились слезы. У него был такой вид, словно мир рухнул.

Эти рыдания напоказ показались Врубелю отвратительными. Он зашел в кабинет Лабраски.

«Привет, Расс, — сказал он. — Что стряслось?»

Лабраска шмыгнул носом.

«Это так грустно, — ответил Лабраска, и по его лицу продолжали течь слезы. — Это было такое прекрасное место, и нам так многого удалось добиться. Вряд ли мне удастся так же подняться где-то еще, вряд ли где-то будет такая же хорошая команда и дух товарищества».

Лицо Врубеля исказилось от отвращения. Он проработал в подразделении всего два года, но отлично видел непрофессионализм и некомпетентность. Он видел непомерные расходы. Он знал, как мало здесь заботились о защите инвесторов и добросовестном заключении сделок. «Все, что говорит Лабраска, — подумал он, — это дикий, невообразимый бред».

«Перестань, Расс, — сказал Врубель. — То, что ты говоришь, — абсурд. Такого не было никогда».

Весной 1990 года всем брокерам и руководителям Prudential-Bache предстояло сделать выбор. Ответственные брокеры всей душой стремились спасти своих клиентов и помочь им вернуть вложенные деньги. Юридический отдел Prudential-Bache хотел, чтобы брокеры выступили единым фронтом на стороне фирмы против своих клиентов. Но письменных свидетельств того, что брокеры говорили клиентам, склоняя их вкладывать средства в товарищества и другие оказавшиеся несостоятельными инструменты инвестирования, не было. Поэтому юристы говорили, что, если в материалах по маркетингу и содержались лживые утверждения, нельзя доказать, что брокеры использовали эти материалы при продажах. А в пухлых проспектах эмиссии по данным инвестициям были искусно запрятаны предупреждения о риске. Такова была предполагаемая линия защиты. Prudential-Bache надеялась, что, прикрываясь проспектами эмиссии, она сумеет аннулировать бóльшую часть своей огромной задолженности.

По всей стране брокеры вставали перед выбором: отстаивать интересы Prudential-Bache или рискнуть своей карьерой и встать на защиту своих клиентов. Множеству Давидов предстояло сразиться с Голиафом.

Читая письмо, которое разослал клиентам Prudential-Bache юридический отдел, Билл Кридон почувствовал отвращение. Несколько месяцев биржевой брокер из Лос-Анджелеса следовал рекомендациям юристов фирмы и помогал своим клиентам писать письма про инвестиции в VMS. В этих письмах рассказывалось, что говорили клиентам о гарантиях и инвестиционных целях, указывался возраст инвесторов и иная значимая информация. Кридон думал, что эти письма будут рассмотрены и клиентам будет предложено уладить дело. Как-никак они приобрели, казалось бы, надежные акции по 10 долл., а теперь их стоимость упала до пятидесяти центов. Это дело было заведомо проигрышным.

С конца апреля ему начали звонить смятенные клиенты. Все они получили из юридического отдела ответ, где выражалось сожаление по поводу их недовольства, но говорилось, что фирма не может обеспечить полную надежность инвестирования. Кридон был возмущен до глубины души, ведь именно о надежности говорила Pru-Bache, рассуждая о гарантиях.

Но самым неприятным, по мнению Кридона, был один из последних абзацев письма. В Чикаго был подан групповой иск от имени инвесторов VMS. В письме юридический отдел подробно рассказывал инвесторам об этом иске и даже указывал номер дела. Кридону было очевидно, что Prudential-Bache пытается подтолкнуть всех, кого можно, к участию в групповом иске.