Курт Эйхенвальд - Песочные замки Уолл-стрит

9 октября 1990 года Шехтер полетел в Атланту для дачи показаний. Процедура началась в пять пополудни. На протяжении двух с половиной часов с ним беседовал Уильям Самнер, адвокат, представляющий Page & Bacek. По его вопросам Шехтер понял, что Пейдж раскрыл некоторые из самых грязных секретов Prudential-Bache.

Самнер предъявил документ, в котором говорилось, что Pru-Bache платит некоему человеку, который не работает в фирме. Во время допроса Шехтер сказал, что он лично санкционировал эти выплаты как часть соглашения о консультационных услугах. Вопросы касались множества деталей, связанных с Riser, и проблем с персоналом фирмы.

Затем в ход пошла тяжелая артиллерия.

«Кто такой Джеймс Дарр?» — спросил Самнер.

Шехтер немного рассказал про Дарра. Затем Самнер начал расспрашивать о Шермане. Казалось, что с предыдущей щекотливой темой покончено.

Но не тут-то было.

«Не приходилось ли вам интересоваться деловыми отношениями мистера Дарра с финансовой компанией First South в Арканзасе?» — спросил Самнер.

«Полагаю, да, — сказал Шехтер. — В свое время я отдал распоряжение расследовать отношения мистера Дарра с этой организацией».

Самнер достал заверенные копии документов по первому и второму ипотечным кредитам от First South. Шехтер взглянул на них и заявил, что видит их впервые.

«Какие выводы были сделаны по итогам расследования взаимоотношений мистера Дарра и First South?»

Шехтер сказал, что он изучил это дело и не обнаружил никаких нарушений, связанных с ипотечными кредитами. [26] Шехтер ссылается на отчет фирмы Locke Purnell. Хотя эта фирма не выявила нарушений, связанных с упомянутыми ипотечными кредитами, надо сказать, что в отчете этот вопрос почти не затрагивался. Название First South не упоминалось там вовсе, а информация, касающаяся данных ипотечных кредитов, сводилась к той, что была получена при анонимном звонке, который организовал Кертис Генри.

«Вам приходилось получать какую-либо информацию о ссудах First South мистеру Дарру, по сути, представляющих собой рефинансирование кредита на его дом?» — спросил Самнер.

Шехтер ответил, что ему известно лишь то, что Дарр взял ипотечный кредит.

«Намерена ли Prudential-Bache начать судебное преследование Дарра или Шермана?»

Шехтер ответил отрицательно. На этом снятие показаний закончилось.

Неделю спустя, прямо перед намеченным снятием показаний Джорджа Болла, дело было улажено. Page & Bacek получила кругленькую сумму. Prudential-Bache потребовала, чтобы условия соглашения об урегулировании хранились в строжайшей тайне.

Первый пикетчик — инвестор товарищества — появился рядом с центральным офисом Prudential-Bache в Манхэттене в ноябре 1990 года. Газетные репортеры и телевизионщики толпились на тротуаре, пытаясь взять интервью у Элоизы Берг, вдовы из Флориды, 61 года. На инвестициях в товарищества Берг потеряла 600 000 долл. Но в отличие от своих товарищей по несчастью, которые оплакивали убытки, не привлекая всеобщего внимания, она не желала молчать. Она расхаживала взад-вперед по тротуару перед зданием фирмы с плакатом: «Prudential-Bache ограбила меня и уничтожила морально. Инвесторы, будьте бдительны!»

Берг вновь и вновь рассказывала репортерам свою историю. Она хотела вложить деньги, которые оставил ей муж, и искала возможностей надежного помещения капитала. Ее уговорили купить доли в нескольких товариществах, и она потеряла почти все, что у нее было. Когда она подала иск на возмещение убытков, арбитражная комиссия присудила ей всего 45 000 долл. Она подала жалобу в фирму, но никто из руководителей не отреагировал. Они считали, что дело закрыто.

Своим протестом Берг совершила то, что сделали немногие, — она привлекла к участию в происходящем корреспондентов газет и телевидения и побудила их рассказать о катастрофе с товариществами. Ее протест широко освещался в прессе Восточного побережья, New York Post, Daily News и ряде газет Флориды. После публикации в Wall Street Journal о случившемся узнала вся страна. Инвесторы, которые не прочли про Берг в газетах, получили возможность увидеть ее по телевидению, когда CNN показала репортаж о ней в программе Moneyline. Берг клялась, что не успокоится, пока Prudential-Bache не вернет все ее деньги.

В интервью руководители Pru-Bache пытались приуменьшить остроту конфликта с Берг. Шехтер заявил, что она просто-напросто представляет «крикливое меньшинство» огромного количества инвесторов, с которыми работает фирма. Тем не менее, когда руководители попытались пригласить ее зайти в офис и поговорить, она отказалась.

Она предпочла продолжать пикетирование, и в прессе развернулась борьба между ней и Prudential-Bache. По словам Берг, ее брокер уверял, что эти инвестиции столь же надежны, как депозитный сертификат. Фирма заявила, будто брокер отрицает, что говорил подобное.

Постепенно давление на Prudential-Bache стало слишком велико. Спустя несколько месяцев Берг пригласили поговорить лично с Шехтером. Он предложил ей возместить убытки в полном объеме. Пикет перед зданием фирмы немедленно исчез, и огласка ее деятельности прекратилась. Судя по всему, Prudential-Bache не прогадала.

Решение Стива Хакермана позвонить Бойду Пейджу оправдало себя. Юридические фирмы начали обмениваться документами, и это помогло обеим заполнить бреши в доказательной базе. Осенью 1990 года Пейдж вместе с Хакерманом и Дэрилом Бристоу представляли более двухсот клиентов в судебном процессе против Prudential Securities. Они свели воедино имеющуюся информацию и теперь знали о махинациях отдела прямых инвестиций больше, чем кто-либо в стране.

В то же время Бристоу и Хакерман начали судебное преследование фонда роста, потребовав от имени одного из клиентов открыть доступ к спискам инвесторов товариществ. Хотя по условиям соглашений об учреждении товариществ эти списки должны были выдаваться по требованию инвестора, Prudential-Bache отказывалась делать это. Фирма понимала, что, получив эти списки, Бристоу и Хакерман найдут еще больше клиентов, что увеличит объем ее денежных обязательств. Но, несмотря на упорную борьбу, аргументы Pru-Bache оказались несостоятельными. Суд постановил, что фирма должна соблюдать условия соглашений. Pru-Bache выдала списки.

Попытка перейти в наступление на адвокатов истцов не сработала. Юридический отдел вернулся на исходные позиции и вновь взялся за брокеров.

Билл Уэбб взял листок с пометкой «срочно», который оставила у него на столе секретарь. Это было сообщение от Эмеральд Джонсон, сотрудницы юридического отдела Prudential-Bache. Уэбб набрал ее номер, и Джонсон сразу сняла трубку.

«Ты должен запаковать все материалы по продажам и все, что у тебя есть по фондам роста — первому и второму, — и немедленно отправить это к нам», — сказала она ему.

Уэбб вздохнул. Всю эту неделю в ноябре 1990 года он каждый день получал одно и то же сообщение. Его клиенты один за другим подавали иски, и юридический отдел, по-видимому, жаждал покопаться в этой информации. Но Уэбб не понимал, почему этого так настойчиво требуют именно от него. Словно материалы, отправленные во Флориду, не рассылались по всей стране. А Уэбб был попросту слишком занят.