Дэвид Гребер - Долг: первые 5000 лет истории

Приблизительно до 475 года до н. э. Северный Китай формально продолжал считаться империей, однако императоры стали чисто номинальными фигурами, а империя де факто распалась на ряд отдельных царств. Период с 475 по 221 год до н. э. вошел в историю как эпоха Сражающихся царств; в это время была отброшена даже видимость единства. В конце концов государство Цинь объединило страну и основало династию, которую вскоре свергла череда массовых народных восстаний, положивших начало династии Хань (206 год до н. э. — 220 год), основанной прежде безвестным сельским чиновником и крестьянским вожаком по имени Лю Бан. Он стал первым правителем Китая, принявшим конфуцианство, систему экзаменов и модель гражданской администрации, которые просуществовали почти две тысячи лет.

Однако золотой век китайской философии пришелся на период хаоса, предшествовавший объединению. Это следовало типичной модели Осевого времени: политическая раздробленность, появление вымуштрованных, профессиональных армий и создание монет, для того чтобы их оплачивать {237} 237 Lewis 1990. . Мы наблюдаем здесь ту же политику правительства, направленную на развитие рынков, систему рабского труда, масштабы которой в китайской истории остались непревзойденными, появление странствующих философов и религиозных мистиков, соперничающих философских школ и последующие попытки политических лидеров превратить новые философские течения в государственные религии {238} 238 Wilbur 1943; Yates 2002. . [338] В эпоху Сражающихся царств государство Цинь позволяло не только назначать на офицерские должности рабов, но и «конфисковывать в качестве рабов» купцов, ремесленников, «бедняков и бездельников» (Lewis 1990:61–62).

Были здесь и существенные отличия начиная с денежной системы. В Китае никогда не чеканились золотые или серебряные монеты. Купцы использовали драгоценные металлы в виде слитков, а монеты, находившиеся в обращении, были невысокого достоинство: литые бронзовые диски, обычно с дыркой посередине, чтобы их можно было связывать. Такие связки «наличности» производились в неимоверных количествах, и для крупных сделок их требовалось очень много: например, когда состоятельные люди хотели сделать храму подношение, им приходилось перевозить деньги на повозках, запряженных волами. Причина появления такой денежной массы, скорее всего, в том, что китайские армии, особенно после объединения страны, были огромными: войска некоторых Сражающихся царств насчитывали до миллиона солдат, но они никогда не были такими профессиональными и хорошо оплачиваемыми, как армии государств, расположенных далеко на запад от Китая; начиная с эпох Цинь и Хань правители заботились о сохранении такого положения, чтобы войско не могло превратиться в независимую силу [339] Шейдель (Scheidel 2006, 2007, 2009) всесторонне изучил этот вопрос и пришел к выводу о том, что китайские деньги приняли необычную форму по двум основным причинам: (1) из-за исторического совпадения — Цинь (использовавшее бронзовые монеты) победило Чу (использовавшее золотые) в гражданских войнах — и вытекающей из него традиции и (2) из-за того, что у китайского государства не было хорошо оплачиваемой профессиональной армии, благодаря чему оно могло действовать так же, как ранняя Римская республика, которая тоже ограничивалась выплатой бронзовых монет рекрутам, набранным из крестьян, — но, в отличие от Римской республики, оно не было окружено государствами, использовавшими иные формы денег. .

Важным отличием было и то, что в Китае новые религиозные и философские движения с самого начала своего существования носили социальный характер, что в других местах имело место лишь отчасти. В Древней Греции философия началась с рассуждений об устройстве мироздания; философы, создававшие новые учения, были скорее обособленными мудрецами, которых могли окружать немногочисленные ученики [340] Насколько нам известно, Пифагор был первым, кто пошел по этому пути, основав тайное политическое общество, которое в течение некоторого времени контролировало рычаги политической власти в греческих полисах на Юге Италии. . В Римской империи такими движениями стали философские школы вроде стоиков, эпикурейцев и неоплатоников: по крайней мере в том смысле, что у них были тысячи образованных приверженцев, которые «практиковали» философию не только путем чтения, письма и споров, а в первую очередь через медитацию, диету и упражнения. Однако философские движения в основном ограничивались элитой общества; философия вышла за ее пределы лишь с появлением христианства и других религиозных движений {239} 239 Hadot 1995, 2002. . [341] В Древнем мире христианство признавалось философией во многом потому, что у него были собственные формы аскезы. Подобную эволюцию можно наблюдать и в Индии — от отдельных брахманов, отвергнувших мир, лесных мудрецов и странствующих купцов, выдвигавших теории о природе души или о строении материального мира, до философских движений буддизма, джайнизма, адживики и других, ныне забытых, и, наконец, до массовых религиозных движений, насчитывавших тысячи монахов, святилищ, школ и поддерживавших их мирян.

В Китае многие основатели «сотни школ» философии, процветавших в эпоху Сражающихся царств, были мудрецами, скитавшимися из города в город и пытавшимися привлечь внимание правителей, однако другие с самого начала возглавляли социальные движения. У некоторых из этих движений даже не было руководителей, как, например, у Школы земледельцев, анархистского движения крестьянских интеллектуалов, которые создавали эгалитарные общины на независимых территориях, вклинивавшихся между государствами {240} 240 О земледельцах см.: Graham 1979, 1994: 67-110. . [342] Школа достигла расцвета в то же время, когда проповедовал Мо Ди, основатель моизма (около 470–391 годов до н. э.). Земледельцы в конце концов исчезли, оставив после себя ряд трактатов по ведению сельского хозяйства, однако оказали колоссальное влияние на ранний даосизм, который, в свою очередь, стал излюбленной философией крестьян, восстававших в последующие века, начиная с Восстания желтых повязок в 184 году. Впоследствии даосизм уступил роль ведущей идеологии крестьянских повстанцев мессианским формам буддизма. Монеты, рационалисты, приверженцы равенства, социальной базой которых, видимо, были городские ремесленники, не только выступали против войны и милитаризма, но и организовывали подразделения военных специалистов, которые активно выступали против конфликтов, отправляясь добровольцами на любую войну, чтобы сражаться с агрессором. Даже сторонники конфуцианства, при всей их приверженности к утонченным ритуалам, на ранних этапах учения были известны прежде всего благодаря их усилиям в области народного образования {241} 241 Wei-Ming 1986; Graham 1989; Schwartz 1986. .