Дэвид Гребер - Долг: первые 5000 лет истории

Сравните греческое понимание, приведенное выше, со статьей, взятой из китайского словаря:

Фу. Соглашаться, вести счет по биркам. Две половинки бирки.

• очевидность; удостоверение личности, мандат

• исполнить обещание, сдержать слово

• примирять

• взаимное соглашение между небесным промыслом и человеческими делами

• бирка, чек

• императорская печать или клеймо

• гарантия, доверенность, верительная грамота

• соединение двух половинок бирки при выполнении соглашения

• символ, знак… {335} 335 Mathews 1934:283. , [469] Сравним это с определением симболона: а) бирка, т. е. каждая из двух половинок или соответствующих частей кости или другого предмета, который разломили два друга или две договаривающиеся стороны, после чего каждая из них забрала одну часть для подтверждения личности предъявителя; б) другие приспособления, имеющие ту же цель, например оттиск печати на воске; 1) любой знак, служащий удостоверением личности; 2) гарантия; 3) знак, прежде всего доброй воли. По Лидделлу и Скотту (Liddell and Scott 1940: 1676–1677), без примеров и с переводом на английский язык слов «костяшка» и «друг».

Эволюция была почти такой же. Как и симболоны, фу могли быть бирками, договорами, официальными печатями, гарантиями, паспортами или верительными грамотами. Если дело касалось обещания, они могли воплощать соглашение, долговой договор или даже вассальные отношения, поскольку менее знатный сеньор, который соглашался стать вассалом другого человека, разламывал бирку точно так же, как если бы он занимал зерно или деньги. Общей чертой здесь является то, что две изначально равные стороны заключают договор, по которому одна из них соглашается занять подчиненное положение. Позднее, по мере углубления централизации государства, фу в основном использовалось для передачи приказов чиновникам: получив назначение в провинцию, чиновник забирал левую половину с собой, а когда император хотел передать ему важное поручение, он отправлял правую половину с вестником, для того чтобы чиновник точно знал, что это действительно воля императора {336} 336 160. Rotours 1952: 6. Onju (or qi, another name for debt tallies that could be used more generally for “tokens”) more generally: Rotours 1952; Kaltenmark 1960; Kan 1978; Faure 2000:221-29; Falkenhausen 2005. Более подробно о «фу» (или «ци» — другое название для долговых бирок, которые могли иметь более широкое использование в качестве «меток»): Rotours 1952; Kaltenmark 1960; Kan 1978; Faure 2000:221–229; Falkenhausen 2005. .

Мы уже видели, что бумажные деньги родились из бумажных версий долговых договоров, которые разрывались напополам и затем воссоединялись. Конечно, для китайских теоретиков утверждение Аристотеля о том, что деньги — это просто социальная условность, вряд ли было радикальным; оно просто принималось как данность. Деньги были тем, что было угодно императору. Хотя и здесь была небольшая оговорка, как следует из приведенной выше словарной статьи: «фу» также означало взаимное соглашение между небесным промыслом и человеческими делами. Подобно тому как чиновники назначались императором, сам император назначался высшей силой и мог править эффективно лишь до тех пор, пока обладал Небесным мандатом: именно поэтому благоприятные предзнаменования назывались «фу» и были знаками расположения Небес к правителю, в то время как стихийные бедствия свидетельствовали о том, что он сбился с верного пути [470] Здесь есть интересная деталь: воля Небес является в некотором смысле волей народа и различные китайские мыслители по-разному расставляли здесь акценты. Например, Сунь-цзы полагал, что власть царя основана на доверии народа. Он также считал, что, хотя доверие среди народа поддерживается при помощи договоров, обеспеченных бирками, при действительно справедливом царе социальное доверие достигнет таких масштабов, что такие предметы станут ненужными (Roetz 1993:73–74). .

В этом китайские идеи немного сближались с христианскими. Но в китайских представлениях о Вселенной было одно ключевое отличие: поскольку в них не было непреодолимой пропасти между нашим миром и потусторонним, то о договорных отношениях с богами не шло даже и речи. Это особенно справедливо для средневекового даосизма, в рамках которого церемония посвящения в монахи носила название «раскалывание бирки» и заключалась в разрывании клочка бумаги, представлявшего собой договор с Небесами {337} 337 Kohn 2000:330. То же было и в Японии: Faure 2000:227. . То же происходило и с волшебными талисманами, которые также назывались «фу» и которые приверженец веры мог получить от своего наставника. Это были бирки в буквальном смысле слова: верующий брал одну половину, а вторую, как считалось, оставляли себе боги. Такие талисманы фу имели форму диаграмм, которые представляли собой разновидность Небесного письма, доступного для понимания только богам, и призывали богов помочь их обладателю; зачастую они давали приверженцу право призывать армии Божественных заступников, с помощью которых он мог поразить демонов, излечить больных или получить другие чудесные способности. Однако, как и симболоны Дионисия, они могли превратиться в предметы созерцания, при помощи которых ум человека мог обрести некое знание о невидимом мире, лежащем за пределами нашего мира [471] В «Энциклопедии даосизма» они описываются как «диаграммы, которые являются разновидностью Небесного письма и черпают свою силу из того, что воспроизводят свой Божественный образец, находящийся во власти божеств, даровавших их» (Bokenkamp 2008:35). О даосском «фу»: Kaltenmark 1960; Seidel 1983; Strickmann 2002: 190–191; Verellen 2006; о буддистских параллелях см.: Faure 1998; Robson 2008. .

Многие из наиболее ярких зрительных символов, возникших в средневековом Китае, восходят к таким талисманам — например, символ реки или, если уж на то пошло, символ инь-ян, который, по-видимому, развился из него [472] Sasso 1978; истоки символа инь-ян остаются неясными и вызывают споры, однако те синологи, с которыми я консультировался, считают эту версию правдоподобной. Общим словом, которым в современном китайском языке передается понятие «символ», является «фухао», непосредственно проистекающее из «фу». . Достаточно взглянуть на символ инь-ян, чтобы представить правую и левую (иногда их еще называют «мужской» и «женской») половинки бирки.

Бирка устраняет необходимость присутствия свидетелей; если оба согласны, то каждый знает, что соглашение между договаривающимися сторонами достигнуто. Именно поэтому Аристотель усматривал в ней подходящую метафору для слов: слово А соответствует понятию Б, потому что есть негласная договоренность о том, что мы будем действовать так, будто так оно и есть. В бирках удивительно то, что, хотя они и возникли как простые знаки дружбы и солидарности, почти во всех позднейших примерах обе стороны соглашаются создать отношения неравенства — долга, обязательства, подчинения приказам другого. Это, в свою очередь, позволяет использовать метафору отношений между материальным миром и тем более могущественным миром, который в конечном счете наделяет первый смыслом. Обе стороны — это одно и то же. Однако они создают абсолютное различие. Поэтому для средневекового христианского мистика, как и для средневековых китайских колдунов символы могли быть в буквальном смысле кусочками Неба, пусть даже первому они давали язык, позволявший понимать существа, с которыми невозможно вступить во взаимодействие, а вторым они предоставляли способ взаимодействия и даже возможность заключать практические соглашения с существами, чей язык понять нельзя.