Дэвид Гребер - Долг: первые 5000 лет истории

Но в этой части Африки медные болванки использовались в качестве денег на протяжении столетий, а в некоторых местах с их помощью совершались и обычные торговые сделки. Это было довольно просто: можно было разделить болванку на небольшие кусочки или вытянуть в тонкую проволоку и обмотать ее вокруг небольших петель — и мелкая монета для повседневных рыночных операций готова {131} 131 Jones 1958; Latham 1971;Northrup 1978: 157–164; Herbert2003:196. . [166] Знаменитый средневековый арабский путешественник Ибн-Баттута, которого мы уже встречали при дворе короля Синда в пятой главе, видел, как в 1340-х годах они использовались в качестве денег в области Нигера, расположенной неподалеку. С другой стороны, большая часть болванок, имевших хождение в Тивленде в конце XVIII века, производилась в массовом количестве на фабриках Бирмингема и импортировалась работорговцами из Ливерпуля и Бристоля через порт Старый Калабар в устье реки Кросс [167] Герберт (Herbert 2003:181) полагает, что между 1699 и 1865 годами европейцы завезли в Африку около двадцати тысяч тонн латуни и меди из Англии. Эти металлы производились в Бристоле, Чедле и Бирмингеме и обменивались в основном на рабов. . Во всей области, лежавшей вокруг реки Кросс, т. е. к югу от территории тив, медные болванки использовались в качестве денег в повседневной жизни. Видимо, так они и попали в Тивленд; либо торговцы их перевозили через реку Кросс, либо купцы тив покупали их во время дальних поездок. Все это, тем не менее, делает вдвойне значимым тот факт, что тив отказывались использовать медные болванки в качестве денег.

Только в течение 1760-х годов около ста тысяч африканцев были доставлены по реке Кросс в Калабар и близлежащие порты, где их заковывали в цепи, грузили на английские, французские и другие европейские корабли и затем переправляли через Атлантический океан, — это была лишь малая толика от полутора миллионов человек, вывезенных с берегов залива Биафра на протяжении всего периода атлантической работорговли [168] Эта цифра основана на данных, согласно которым всего за эти годы из залива Биафры было вывезено 152 076 рабов (Eltis, Behrent, Richardson & Klein 2000). Работорговля в Старом Калабаре велась приблизительно с 1650 по 1841 год. В течение этого периода он был самым крупным портом в Заливе — в самый разгар работорговли из него вывозилось около 20 % всех африканских невольников (Lovejoy & Richardson 1999: 337). . Некоторых из них захватили в ходе войн или набегов или же просто похитили. Но большая их часть была уведена в неволю из-за долгов.

Здесь, однако, я должен кое-что объяснить об организации работорговли.

Атлантическая работорговля как таковая представляла собой гигантскую сеть кредитных соглашений. Судовладельцы Ливерпуля или Бристоля покупали товары в кредит на выгодных условиях у местных оптовых торговцев, надеясь хорошо заработать на продаже рабов (тоже в кредит) плантаторам в Америке и на Антильских островах, чьи комиссионные агенты, обретавшиеся в Лондоне, финансировали всю сделку за счет доходов от торговли сахаром и табаком {132} 132 Sheridan 1958; Price 1980, 1989, 1991. . Затем судовладельцы отправляли свои товары в африканские порты вроде Старого Калабара, ключевого торгового города-государства, управлявшегося богатыми африканскими купцами, которые носили европейскую одежду, жили в домах, построенных по европейскому образцу, и иногда даже посылали своих детей в Англию на обучение.

По прибытии в Калабар европейские торговцы договаривались об эквиваленте цены своих грузов в медных болванках, которые выполняли в порту роль денег. В 1698 году купец, прибывший сюда на корабле под названием «Дракон», записал цены, по которым ему удалось продать свои товары:

одна железная болванка … 4 медные болванки

одна связка бус … 4 медные болванки

пять сердоликов [169] Более распространенная разновидность бус. … 4 медные болванки

одна чаша № 1 … 4 медные болванки

одна пивная кружка … 3 медные болванки

один ярд льна … 1 медная болванка

шесть ножей … 1 медная болванка

один латунный колокольчик № 1 … 3 медные болванки {133} 133 Барбо, цит. по: Talbot 19261: 185–186.

Пятьдесят лет спустя, когда торговля была в самом разгаре, британские суда привозили в больших объемах ткани (как произведенные на недавно созданных манчестерских фабриках, так и индийский ситец) и предметы из железа и меди, периодически вещи вроде бус, а также по очевидным причинам значительное количество огнестрельного оружия [170] Инкори (Inkori 1982) показывает, что в конце XVIII века британские суда привозили в Старый Калабар в среднем по четыреста мушкетов каждое и что всего между 1757 и 1806 годами в регион Калабара и Камеруна было поставлено 22 986 мушкетов. Ром и другие спиртные напитки были куда менее значимой статьей импорта. . Затем товары давались в кредит африканским купцам, которые передавали их своим агентам для дальнейшей продажи.

Очевидной проблемой было обеспечение долга. Торговля была вероломным и чрезвычайно жестоким занятием, и работорговцы не намеревались ставить себя в зависимость от кредитных рисков — особенно когда они имели дело с чужестранными купцами, которых могли больше никогда не увидеть [171] Один распространенный метод, к которому купцы особенно часто прибегали на заре работорговли, заключался в том, что они приплывали на деревенский рынок на каноэ, груженных товарами, обменивали их на рабов, а затем, если не набирали нужного им количества, ждали, пока стемнеет, и просто нападали на дома вдоль реки и забирали всех, кого там находили (Clarkson, цит. по: Northrup 1978: 66, также цитируется в: Noah 1990:94). . В итоге быстро развилась система, в рамках которой европейские капитаны требовали поручительства в виде заложников.

«Заложники», о которых здесь идет речь, сильно отличались от тех, что мы видели у леле. Во многих государствах и торговых городах Западной Африки институт заложничества уже претерпел существенные изменения к 1500 году, когда на сцене появились европейцы, — по сути, он превратился в разновидность долгового рабства. Должники отдавали членов своих семей в качестве залога за кредит; заложники становились слугами в хозяйствах кредиторов, обрабатывали их поля и выполняли домашнюю работу — т. е. сами они служили обеспечением кредита, а их труд заменял проценты [172] Существующая научная литература мало чем может помочь в восстановлении картины превращения одной формы в другую: есть исследования, в которых институт заложничества рассматривается либо в перспективе родственных связей (например, Douglas 1964;Fardon 1985, 1986), либо с точки зрения торговли (например, Falola & Lovejoy 1994), но нет работ, в которых одно сравнивалось бы с другим. В результате многие вопросы остаются без ответа. Фалола и Лавджой, например, предполагают, что труд заложников соответствовал выплате процентов, но в книге нет сведений о том, существовали ли вообще процентные ссуды в тех частях Африки, где имелся институт заложничества. . Заложники не были рабами; в отличие от последних они не теряли связи со своими семьями; но и свободными они не были [173] Очевидно также, что такая разновидность заложничества должна была появиться из чего-то подобного институту, существовавшему у леле. Многие правила совпадали: например, как и у леле, если девушка отдавалась в залог, кредитору часто предоставлялась возможность жениться на ней, когда она достигала совершеннолетия, что приводило к погашению долга. . В Калабаре и других портах владельцы невольничьих кораблей, дававшие товары в кредит своим африканским партнерам, скоро стали требовать залог — например, в виде двух собственных слуг купца за трех рабов, которых он должен добыть, причем по меньшей мере один из заложников должен был быть членом семьи купца {134} 134 Lovejoy & Richardson 1999:349–351; 2001. . На деле это не очень отличалось от выдачи заложников на войне и порой приводило к серьезным политическим кризисам, когда капитаны, устав ждать груз, который задерживался, вместо рабов грузили в трюм заложников.