Леэло Тунгал - Половина собаки
- Название:Половина собаки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«Детская литература»
- Год:1991
- Город:Москва
- ISBN:5-08-001462-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Леэло Тунгал - Половина собаки краткое содержание
Герои повестей современной эстонской писательницы — подростки. Есть у ребят свои достоинства и недостатки. Книга поднимает остросовременные вопросы взаимоотношения подростков между собой и со взрослыми.
Половина собаки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Леди раскрыла пасть и лениво постукала хвостом по мату: тук-тук-тук!
3
Она лежала тихо, словно изваяние, красивая собака, лишь половина которой принадлежит мне. Когда я был поменьше, время от времени задавал себе вопрос: какая же половина моя? Естественно, мне больше нравилась передняя половина: красивые локоны на обвислых ушах, словно у барышень на старинных портретах, умные, грустные черные глаза — вокруг левого черное пятно, словно монокль, красивая длинная морда, рот — блестящая полоска кожи, светло-розовый, с канавкой посередине, язык, мокрый холодный нос, который иногда приятно потрогать… Но у сеттера и хвост красивый. У Леди он с шелковистой серо-черной бахромой, Леди всегда готова весело помахать им. Но, уловив в воздухе или в траве малейший запах дичи, Леди замирает на место. На стойку сеттера приятно смотреть: собака долго стоит, словно скульптура — одна передняя лапа поднята и свешена, нос вытянут вперед, — и, скосив глаза, поглядывает, заметил ли хозяин, что она почуяла дичь. У собаки в стойке все тело напряжено в ожидании, только ветер тихонько шевелит ее волнистую шерсть. В щенячьем возрасте шерсть у Леди была розово-белой. Никто но верит, когда я об этом рассказываю, даже отец считает, что она всегда была серой, с самого начала, но я помню ясно, когда Леди к нам принесли, она была розовато-белой. Я помню тот день абсолютно точно, это было летом, три года назад. Мы еще жили тогда в старом доме, а наш нынешний, двенадцатиквартирный, тогда еще только строили.
Помню, как было в тот день: я спустился с чердака и пошел в кухню делать себе бутерброды. Глаза щипало от слез, я дал себе слово, что даже не прикоснусь к козлятине. Мать как раз готовила из нее жаркое, и весь дом был полон вкусным запахом. Когда я искал в шкафу хлеб, мать вздохнула и сказала с укором:
— И что с тобой будет дальше в жизни, если ты теперь готов глаза себе выплакать из-за козла, от которого были одни сплошные неприятности!
Я огрызнулся, мол, люди хуже волков, или вроде того. Она стояла у плиты — моя красивая мама в фартуке в горошек — и трогала вилкой в жаровне куски мяса нашего Мёку, а выражение лица у нее при этом было такое, словно она собирает цветочки! Мать достала из холодильника масленку и протянула мне со словами:
— Ох ты, бедняга!
Это меня еще больше рассердило. Я выпалил:
— До сих пор ты сама кормила Мёку с ладони, а теперь… Волк задирает чужой скот, а человек первым делом жрет своих друзей!
Мать рассмеялась, попыталась меня погладить, но я уклонился, и тогда она посоветовала:
— Пойди-ка лучше посмотри, кто в комнате!
По доносившемуся оттуда шуму разговора я уже давно понял, что к отцу приехал дядя Каупо и еще кто-то чужой. Но мне было известно, что мать, как и я, не считала визиты Каупо к нам особенно радостными событиями, по случаю которых вся семья должна сбегаться, радостно восклицая.
— Иди, иди, — подгоняла меня мать. — Там есть кто-то, кто наверняка тебе понравится!
Я заглянул в приоткрытую дверь и увидел мужчин, сидящих за кофейным столом, а на коленях у незнакомого мне дяденьки — маленького розового щенка, зевавшего как раз в тот момент широко и деловито. Ух ты, какой он был занятный! Я оторопел, даже чуть не поперхнулся бутербродом.
— Поди-ка, поди-ка сюда, Олав-парень! — крикнул Каупо. — Поди сюда и заставь своего отца взяться за ум.
Я поздоровался и остановился у стола, свесив руки, а рот мой был набит бутербродом. И я ничего не видел, кроме этого щенка с носом-кнопочкой, этого комочка шерсти с сонной и забавно-серьезной мордочкой.
— Возьми, возьми в руки, — предложил незнакомец. Щенок был теплый и мягкий, казалось, от него попахивает рыбьим жиром, и шевелился он сонно и беспомощно.
— Правда, роскошная барышня? — спросил Каупо, закуривая сигарету.
Я кивнул, ожидая со страхом, что незнакомец вот-вот скажет: «Ну, давай щенка обратно, чего ты его мучаешь?» По тот мужчина только посмеивался и говорил:
— Соб а к собак а узна е т издалека!
— Видишь, парень, от какой красавицы твой папаша отказывается? — Каупо покачал головой. — Раз в жизни такое счастье дается в руки, а он… Слушай, парнишка Олав… э-э, да ты, похоже, хныкал, глаза-то красные, как у кролика!
— Мама чистила лук в кухне, — пришла мне в голову спасительная ложь.
— Ну да! — поддразнивал Каупо. — Мужчины не плачут… особенно школьники.
— Чего ты, Каупо, пристал к мальчишке? Он сегодня и так лишился своего козла! — объяснил отец.
А щенок все лез ко мне и совал свой мокрый нос мне под подбородок. «Значит, нам его предлагали?»
— Вот как раз подходящее время ради утешения взять в дом собаку, — считал Каупо.
И впервые слова Каупо мне понравились.
Но отец развел руками и говорил что-то о нехватке времени, и временных денежных затруднениях, и бог знает о каких еще недостачах. Затем он стал рассказывать гостям про выходки моего покойного Мёку. Я сел на пол, щенок заснул у меня на руках, и истории про Мёку стали казаться мне забавными, хотя всего минуту назад я думал, что не смогу сдержать слезы при воспоминании о козле.
Мёку появился у нас тогда, когда я еще не ходил в школу. Отец пробился в финал межсовхозных соревнований «знатоков» и получил там второй приз — козленка. Мать потом всегда сожалела, что нам не достался первый приз — чистошерстяной ковер, но я-то считал, что вторая премия в этих соревнованиях была гораздо ценнее, чем первая. Козленок был шерстянее и занятнее любого ковра: у него были маленькие копытца, круглый розовый нос и вечно дрожащий забавный огрызок хвоста. Рожек у него сначала совсем не было. Там, на голове, где они должны находиться, шерсть образовывала как бы две макушки. Пару дней мне удалось продержать Мёку в передней, но мать рассердилась из-за «шоколадного драже», которое козленок извергал в таком количестве, будто у него под крохотным хвостиком находилась «кондитерская фабрика». Я добровольно обязался убирать за козленком, но случалось, что какой-нибудь из его «шоколадных» шариков оставался незамеченным, а после того, как однажды вечером козленок вскочил на горячую плиту, где копытца тут же начали подгорать и запахло паленой костью, а кастрюля со щами оказалась на полу со всем содержимым, мать возмутилась и объявила, что только в царские времена скотину приходилось держать в избе, а сейчас совсем другие времена и теперь в таких условиях она больше жить не намерена. На другой день я помог отцу соорудить загончик для козла в дальнем углу дровяного сарая. Но в загончике Мёку держали только ночью, днем же я брал его с собой: мы бродили по лесу, или заглядывали на строительство нового — нашего теперешнего — дома, или брели к воротам школы посмотреть, как ученики играют на школьном дворе во время большой перемены. Иногда мальчишки звали и меня поиграть, и тогда Мёку бегал вместе со мной, а другие орали: «Козлу водить! Козлу водить!» Мне жутко хотелось вырастить из Мёку самого умного козла в мире, я дрессировал его прыгать в обруч для хулахупа (отдельные прыжки иногда, полуслучайно, даже удавались) и учил считать. Это казалось мне тогда вполне достижимым. Например, я скажу козлу: «Один плюс один», он ответит: «Ме-э, ме-э!» Ведь и мои математические познания тогда были не намного больше, и я любезно делился ими с Мёку. Но он только тряс головой, а если у него была охота поразговаривать, он орал режущим слух голосом: «Меэ-хед! Меэ-хед!» [3] М е эхед (эст.) — мужчины.
Интервал:
Закладка: