Любовь Воронкова - В глуби веков

— Что?

— Ничего, царь. Никто ничего не видел.

Но наступил день, когда к царю вошел Гефестион и сказал:

— Александр, явился здешний гипарх [*], говорит, с известием о Неархе.

— Где он?

Правитель области стоял на пороге.

— Где они?!

— О царь, Неарх благополучно пристал с флотом к берегу в устье Анаспиды… Эта река в пяти днях пути отсюда.

— Это правда?

— Это правда, царь.

— Гонцов туда! Немедленно! Неарх ведь не знает, что я здесь, в Кармании!

— Он знает, царь. Он расположился лагерем. Огородил лагерь валом и рвом. А сам собирается к тебе, царь!

У Александра отлегло от сердца. Флот остался цел. Неарх жив. Скоро явятся гонцы, а с ними и он, его флотоводец!

Но гонцы вернулись растерянные. Они не нашли лагеря Неарха. И сколько ни спрашивали, ни искали — никто не видел флота.

— Это слепые, нерасторопные кроты, — гневно сказал царь, — пошлите других гонцов. Немедленно!

Через несколько дней вернулись и эти гонцы. Они объездили весь берег: никакого лагеря там нет, и никто о нем не слышал. И еще раз послали гонцов. И еще раз. Некоторые, боясь царского гнева, не вернулись. Никто не видел флота…

Александр снова потерял надежду. Он приказал привести гипарха.

— Ты рассказал мне сказку, — крикнул Александр, — вероломную сказку ты сочинил мне! Ты осмелился шутить горем войска, горем царя!

— Я сказал правду, царь! Неарх там, на берегу!

Но царь уже не слушал его:

— Заковать в цепи этого лжеца!

Гипарха увели. Александр, бледнея, повалился на ложе. Силы уходили из его тела.

И снова ночные видения — корабли, налетающие на скалы, стоны и крики тонущих… Бескрайние, темные просторы Великого моря, и среди них одинокие, затерявшиеся триеры, которым никогда не вернуться… И снова зловещая пустыня, пески, пески… И тела умерших людей на песках…

А Неарх тем временем уже шел к Александру. Его воины достраивали свой лагерь, чинили корабли. Здесь они были уже в безопасности, и Неарх мог покинуть их на время.

Он шел вместе со своим другом Архием. И еще пять человек сопровождали их.

На дороге им встретились царские гонцы. Неарх остановил их:

— Скажите, где стоит царский лагерь?

Гонцы еле взглянули на них. Но показали путь и поехали дальше.

— Неарх, — сказал Архий, осененный догадкой, — уж не нас ли они ищут? Давай скажем, кто мы такие, и спросим, куда они едут?

Неарх остановил гонцов:

— Эй, друзья, вы ищете кого-нибудь?

— Мы ищем Неарха и войско, которое прибыло на кораблях.

Неарх засмеялся:

— Ну, так я и есть тот, кого вы ищете. Ведите нас к царю.

Гонцы соскочили с колесниц, окружили моряков. Перед ними стояли странные люди — длинные, косматые волосы, косматые бороды, бледные, пожелтевшие лица, ввалившиеся глаза. Одежда в лохмотьях.

— Я — Неарх, друзья!

Да, это был Неарх. Люди, вернувшиеся из преисподней!

Гонцы закричали от радости, посадили их в свои колесницы и погнали коней обратно, к царю. Подъезжая к лагерю, несколько гонцов в нетерпении соскочили с колесниц и побежали к царскому дворцу.

— Царь, вот едут Неарх и Архий! И еще пятеро с ними!

— Неарх! Неарх… — Александр побелел, как его хитон. — А войско?! Значит, эти несколько человек — все, что осталось от моего флота… Флот погиб!

Он нетерпеливо ждал Неарха.

— Неарх пришел, царь!

В зале появился незнакомый, заросший, оборванный, смертельно исхудавший человек. Александр смотрел на него в недоумении. Человек улыбнулся, блеснули его крупные белые зубы.

— Неарх! Это ты, Неарх!

— Это я, царь! И вот Архий со мною!

Александр поглядел на них. И вдруг слезы хлынули у него. Он теперь часто и легко плакал. Изнурительный индийский поход, страшные испытания Гедросии, тревога за Неарха и свой флот, тревога из-за грозных неурядиц в его государстве — все это безнадежно подорвало могучие нервы Александра.

— О Неарх! Я вижу тебя и Архия живыми. И мне уж не так тяжело перенести нашу потерю… Расскажи, как погиб мой флот и мое войско?

— Царь, твой флот и твое войско не погибли. Корабли стоят на реке. А мы пришли, чтобы сказать тебе об этом!

Вскоре Неарх, отдохнувший, отмывшийся, одетый в богатые одежды, выступал перед всем войском. Огромная масса людей, расположившаяся полукругом, слушала Неарха затаив дыхание. На него смотрели с жадным любопытством и удивлением: ведь он побывал в таинственном и неизвестном Великом море, он прошел с кораблями по неведомым путям… Что видели там моряки? Что испытали?

Царь и его свита сидели тут же, рядом с Неархом.

Неарх повел рассказ с того дня, как они вышли из устья Инда:

— Не сразу могли мы выйти в Океан. Пассаты, супротивные ветры, дуют все лето с моря на сушу, гонят воду вверх по реке, не дают плыть. Пришлось ждать, когда переменится ветер. Дождались, пошли. А в устье Инда оказались рифы. Волны бьют, кипят, ни один корабль не выстоит. Ничего. Прорыли канал, целых пять стадий, по каналу вышли в море. И пошли вдоль берега…

Неарх развернул перед царем карту, начерченную во время плавания.

— Вот этот берег, — Неарх водил пальцем по чертежу, — вот тут, справа, высокая гора Эйрон. А слева остров, низкая песчаная земля. В конце острова хорошая гавань, — вот она. Я назвал ее твоим именем, царь, — гавань Александра.

— Правильно, Неарх!

— Около этих берегов нас одолел голод. Не стало сил вести корабли. Вышли на сушу, стояли двадцать четыре дня, отдыхали. Ловили рыбу. Доставали раковины, огромные раковины. А воду пришлось пить соленую. Потом пошли дальше. Вот тут, в этом месте, плыли между скал. Так тесно, что весла с обеих сторон ударялись о скалы. И, наконец, пришли к реке. Она называется Арабий. Обрадовались — река, вода!

Но хоть и река эта Арабий, а вода в ней оказалась соленая, как в море. Что делать? Вышли на берег, раскопали песок, там вода пресная. Так вот и добывали воду — останавливались, раскапывали песок, пили. Особенно тяжелое дело — это прилив и отлив. То тебя несет на скалы, на отмели. То тебя тащит куда-то в море. И так нас здесь измотало, так мы настрадались, что я решил дать воинам передышку. Корабли оставили на якорях, а сами вышли на берег. И что же? Как раз в это время Леоннат привез нам хлеб. Леоннат, — Неарх обернулся к Леоннату, который сидел за спиной царя, — ты спас нас в это тяжелое время, клянусь Зевсом! Пусть боги будут милостивы к тебе во всех твоих начинаниях.

— Я сделал это по приказу царя, Неарх! — отозвался Леоннат.

Неарх обернулся к царю:

— Ты все предусмотрел, царь! Мы тогда десять дней грузили хлеб на корабли. Это было в Пагалах, вот здесь. Тут я спихнул Леоннату со своих кораблей всех слабых, всех ленивых. А себе взял у него настоящих людей.

— Да, так и было, — отозвался Леоннат.