Шарль Вильдрак - Мило

Разве можно ему помочь! Ведь только он один знает, как приготовить паклю, только он один знает, сколько надо ее взять, только он один, наконец, знает, какие нужно выбрать инструменты в сумке, лежащей у его ног.

Минут пятнадцать Мило смотрел, как работает Одибер, но потом ему это наскучило. Он окинул рассеянным взглядом старые, одряхлевшие суденышки, загромождавшие док, поболтал рукой в воде, увидал стаю рыбок и вдруг заметил совсем рядом, сантиметрах в тридцати, множество прилепившихся к корпусу судна ракушек, чем-то похожих на наковальни.

Закатав рукав, он опустил руку в воду, потянулся к ним и случайно качнул шлюпку. От толчка Одибер чуть не потерял равновесие.

— Послушай, Мило, — раздраженно заметил ему конопатчик, — ты посмотрел все, что тебя интересовало. Иди-ка теперь погуляй!

Выскочив из шлюпки на набережную, Мило обиделся: ведь Одибер захотел избавиться от него!

— До встречи, — буркнул он.

— До встречи, — отозвался Одибер. — Пройдись до Ратуши, там увидишь доску объявлений о найме на работу. Может, что-нибудь тебе подойдет.

Мило кивнул головой и ушел, бубня под нос:

— Я и так сам знаю, что надо найти работу! Нечего об этом мне напоминать!

Он направился к Ратуше, выходившей на Портовую набережную, старые здания которой тянулись до самой церкви Аккуль. Это был хорошо знакомый Мило квартал, где он ежедневно покупал продукты для мадам Сольес.

Он уже не раз, стоя под входной аркой Ратуши, внимательно изучал объявления о найме на работу, но пока не находил ничего подходящего для себя.

В это утро он вдруг остановился как вкопанный перед объявлением, и сердце у него дрогнуло: кондитерской на улице Экс требовался молодой разносчик, который бы мог доставлять покупки на дом на трехколесном велосипеде. Прийти в кондитерскую нужно после двух часов.

Однажды в Руане Мило ездил на трехколесном велосипеде мясника. Это было совсем не трудно, да еще и какое удовольствие получаешь!

Доставлять пирожные и пирожки на велосипеде — разве он не мечтал о такой великолепной работенке! Если нужно, он сам съест непроданные или плохие пирожные, зато получит неплохие чаевые!

С радостным возгласом он ворвался в комнату к мадам Сольес, объявил ей об этой неожиданной новости и отправился за покупками. За завтраком Одибер заметил, что от счастья Мило так и сияет.

— Вот видишь, — сказал он Мило, — я хорошо сделал, отправив тебя к Ратуше. Но раньше времени, пока не получишь место, не слитком обольщайся. Кстати говоря, ты не очень хорошо знаешь Марсель, чтоб доставлять заказы в любое место. Разве не так?

— А мне покажут, — ответил Мило, — или я сам спрошу по дороге… Потом, я еще куплю план Марселя.

— Ты хоть не говори в кондитерской, что уедешь через две недели, — посоветовала мадам Одибер.

После завтрака Мило перетер посуду, а потом с бьющимся сердцем пошел на улицу Экс. У входа в кондитерскую он застыл от восхищения, оглядывая ее великолепные витрины. Он застегнул куртку, поправил галстук и предстал перед элегантной дамой, сидевшей за прилавком.

— Еще один! — воскликнула дама. — Это уже становится забавным! В конторе по приисканию мест давно должны были получить мое письмо!

И она объяснила Мило, что объявление было вывешено три дня назад и что нужного человека наняли в первый же день.

— Как бы то ни было, малыш, — добавила она, видя огорченную физиономию Мило, — работа эта совсем не по тебе. Ты еще слишком молод и не так уж силен. В велосипедный ящик закладывают до шести ведер льда, а это тяжело. Хочешь заработать два франка? Тогда отнеси письмо консьержу в Ратушу, чтоб он снял наконец объявление.

Сунув в карман письмо и два франка, мальчик ушел. Этот нежданный заработок немного утешил его, и, шагая по улицам, он все думал, как тяжелы эти ведра со льдом.

Чтобы дойти до Ратуши, ему пришлось пересечь за Биржей обширную свободную площадку, на которой недавно снесли все жилые дома. На этом месте еще вчера открылась большая ярмарка. Он решил миновать ее, не останавливаясь, и упорно двигался вперед, лишь изредка бросая жадные взгляды на выставленные автомобили и самолеты, на незнакомые ему игры, на скопища зевак, среди которых где-то призывно грохал барабан.

«Сначала надо отнести письмо, это совсем недалеко, — думал он, — а потом вернуться сюда».

Уже уходя с площади, он наткнулся на маленький сарайчик, откуда через равные интервалы раздавалось рычание льва.

На пороге сарайчика какой-то человек, одетый ковбоем, с обезьянкой на плече, взывал к десятку любопытных:

— Только пятьдесят сантимов! Посетите наш зверинец: боа, африканский еж, перуанская саламандра, крапчатый хорек — единственный экземпляр в Европе! Заходите же, дамы и господа! Заходите!

О льве он, разумеется, ничего не говорил, ибо тот сам о себе давал знать. Мило остановился и заметил внутри сарайчика посетителей, опершихся на маленькую балясину.

«Пожалуй, на минутку я забегу сюда, — решил Мило. — Тем более, я только что получил два франка».

Он вынул из кошелька пятьдесят сантимов и, увидев, что какой-то солдат тоже решил заглянуть в зверинец, шагнул в сарай вслед за ним.

Сарай был действительно тесен, и огороженное место, предназначенное для «диких зверей», занимало крошечную четырехугольную площадку длиной метра в три, а шириной два. Никакого льва там не оказалось, но зато на табуретке сидел мальчишка лет пятнадцати и, прислонившись к загородке, играл на инструменте, великолепно имитировавшем рев хищника.

Инструмент этот представлял собой одну из тех больших тыкв цилиндрической формы, из которых некоторые африканские народы изготовляют барабаны. Внутри тыквы была натянута виолончельная струна, обмазанная древесной смолой. Засунув правую руку в этот звучащий ящик, мальчишка, держа его на коленях, дергал пальцами струну и извлекал хриплые, рокочущие звуки, которые вполне можно было принять за рев льва.

Посетители смеялись и совсем не собирались возмущаться, видя, как ловко их провели. Что же касается самого зверинца с «дикими зверями», то он состоял из ежа, совсем не похожего на выходца из Африки, саламандры и зеленой ящерицы, засунутых в стеклянную банку, двух морских свинок и хорька. Впрочем, хорек этот, свернувшись клубком, спал в клетке для птиц и вполне мог оказаться какой-нибудь куницей.

Кроме этих обитателей, в ящике, прикрытом куском стекла, лежала средней величины змея, голову которой разглядеть было невозможно, и стояла клетка с белыми мышами.

Быстро осмотрев все эти «сокровища» и заинтересовавшись больше всего морскими свинками, жующими салатные листы, а не змеей и не хорьком, казавшимися мертвыми, Мило подошел к мальчишке. Тот с мрачным видом продолжал аккуратно, через каждые десять секунд, извлекать хриплые звуки из своей тыквы.