Шарль Вильдрак - Мило

— Садитесь на трамвай, — посоветовал почтальон, — и через десять минут будете на улице Жольет.

Мило заколебался. Как поступить? Он боялся, что они слишком быстро доберутся до улицы Тлемсен и это умалит его труды. Но улица Республики была такая длинная, да и чемодан пассажира мог оказаться тяжелым…

Что делать? И как раз подошел трамвай. Тогда Мило, уже не раздумывая, усадил в него армянина и, прежде чем иностранец опомнился, торопливо заплатил шестьдесят сантимов за два места.

Они сошли на улице Жольет, и им потребовалось еще десять минут, чтобы дойти до улицы Тлемсен, ибо Мило заблудился и ему дважды пришлось расспрашивать прохожих. Пока они шли, с лица армянина почти не сходило выражение тревоги, но попутчик подбадривал его взглядом и жестами.

Улица Тлемсен оказалась многолюдной, а гостиница «Армения» — очень скромной. Лицо пассажира сразу же прояснилось, когда он увидел сбоку от двери вывеску на родном языке.

Он остановился, поставил чемодан на тротуар и вынул из пиджака старый бумажник. Мило с беретом в руке ждал. Армянин только что обменял отечественные деньги на французские франки в бюро обмена Трансатлантической компании и, будучи не осведомленным о стоимости полученных банкнотов и не зная, какой суммой можно по-честному отблагодарить Мило, казалось, совсем растерялся. В конце концов он показал своему юному проводнику два банкнота: в десять и в пять франков. Протягивая ему поочередно то одну, то другую бумажку, он как бы говорил: «Сколько я должен вам заплатить? Решайте сами!»

На мгновение Мило заколебался, но, вдруг охваченный жадностью, уверенно ткнул в десятифранковый билет.

Армянин отдал ему бумажку, что-то спрашивая у него насчет трамвая: видимо, хотел знать, входит ли в эту сумму и трамвай.

— Да, да… и трамвай… — пробормотал Мило. — Спасибо!..

И едва армянин переступил порог гостиницы, Мило торопливо зашагал прочь, будто спасаясь бегством.

Сначала его просто распирало от радости, но потом, кладя бумажку в кошелек, он смутился. Ведь он злоупотребил доверчивостью этого славного человека!

Сойдя с парохода, армянин, конечно, побоялся обратиться к типам, которые тянули его за рукав.

Он видел, как Мило нес чемодан до остановки трамвая, и наверняка подумал, что мальчуган сможет довести его до гостиницы, ничего не украв.

«Я ничего у него и не украл! — протестовал в душе Мило. — Но все-таки… все-таки я взял с него слишком много. Пять франков — красная цена, включая трамвай! За десять франков он мог взять такси у порта; если он не сделал так, значит, человек он небогатый».

Мило терзали муки совести. Он все думал, что нужно бы вернуться в гостиницу и вернуть пассажиру пять лишних франков. Сделав это, он бы избавился от мучительного стыда. Но… но у Мило не хватило смелости на такой шаг!..

«Что сделано, то сделано, — вздохнув, подумал он, — но в следующий раз…»

«Во всяком случае, — размышлял Мило, — нужно, чтобы эти деньги пошли мне на еду. Мне не хочется отдавать их мадам Одибер, да она все равно не возьмет их у меня… Но зато завтра я позавтракаю в ресторане. Под каким же предлогом? Одиберы будут недовольны, если сказать, что ради экономии я буду завтракать в ресторане. До чего же все это сложно! Надо что-то придумать!»

Было еще рано. Мило вернулся в гавань Жольет, расположенную неподалеку от гавани Насьональ, и стал разгуливать по набережным. Он остановился как раз напротив небольшого закрытого павильончика на дамбе и принялся разглядывать бутерброды с печеночным паштетом, сложенные на две тарелки. Буфетчик поднял голову, кого-то поискал взглядом на набережной, потом уставился на Мило:

— Эй, приятель! Если у тебя есть время, то не можешь ли помочь мне донести завтрак докерам вот в это здание?

Мило поспешил согласиться и взял в руки две тарелки с бутербродами. Буфетчик же захватил пять или шесть стаканов и литра два вина.

По возвращении мальчик получил за свои труды большой кусок хлеба с печеночным паштетом, который и съел с превеликим аппетитом.

— Вам, случайно, не нужен помощник? — спросил он у буфетчика. — Я, видите ли, ищу работу.

— Нет, — рассмеялся буфетчик, — мне помогает жена, но сейчас она пошла за хлебом.

Мило ушел, размышляя о том, что завтра опять придет сюда в полдень — разумеется, но как помощник, а как покупатель. Час спустя, заявившись к мадам Одибер, чтоб помочь ей накрыть на стол и приготовить салат, он положил на стол только что купленные им великолепные яблоки и рассказал ей, что за утро заработал одиннадцать франков. Правда, он поостерегся уточнять, каким образом он заполучил десять франков от армянина.

— Это же замечательно! — воскликнула она и, помолчав, добавила: — Может быть, этот приехавший иностранец еще не понимал, сколько он тебе дает денег?

Мило почувствовал, что краска бросилась ему в лицо, и, чтобы переменить тему разговора, выпалил:

— Я приготовил для вас приятный сюрприз: завтра я не буду завтракать у вас!

И, захлебываясь, он поведал ей, как носил завтрак докерам, как буфетчик якобы попросил его прийти завтра в полдень, чтоб помочь ему, и как он угостил его бутербродами с паштетом.

— Просто прелестно! — умилилась и рассмеялась мадам Одибер. — Вот ты и вознагражден за свою отзывчивость!

Одибер и старики Сольесы, узнав о происшедшем, так превозносили его настойчивость и находчивость, что он и сам почти уверовал, будто заслуживает все эти комплименты.

Перетерев посуду у мадам Одибер, Мило вышел из дома с видом занятого человека, который возвращается на работу. Но на сей раз он пошел не в порт.

Разве можно утерпеть и не растранжирить хотя бы часть из этих одиннадцати франков, которые достались ему так легко и казались теперь просто неисчерпаемыми?

Три часа он бродил по ярмарке позади Биржи, снова услыхал «рык» льва, который раньше принял за настоящий, поднялся в манеж, долго качался на качелях, купил конфет для мадам Сольес и леденцов для Титена и Розы.

Поскольку он еще не приобрел тарелку для мадам Одибер, он попробовал выиграть ее в лотерею. Лотерея обошлась ему в тридцать су, но он ничего не выиграл. Тогда он направился в магазин и купил белое японское блюдечко, разрисованное голубой краской.

От одиннадцати франков остались у него ножки да рожки, но зато он чувствовал себя настоящим богачом и не желал считаться с деньгами.

На следующее утро Мило снова пришел в порт. Он знал, что в гавани Жольет должен пришвартоваться пароход, прибывающий с Корсики, а подальше, у мола А, — «Мекнес», идущий из Танжера и Касабланки.

Мило опоздал: высадка пассажиров с первого парохода уже давным-давно закончилась. Тогда мальчик побежал к молу А, и ему удалось пробраться в зал, где вновь прибывшие пассажиры предъявляли свой багаж таможенникам. Мило подошел к одной даме, ждавшей своей очереди, и предложил ей поднести многочисленные свертки. Какой-то проходивший мимо мужчина услышал их разговор и вдруг со свирепым видом повернулся к Мило. На нем была голубая блуза, а на рукаве — повязка с номером. Это был один из носильщиков, работающих на причале; только одни они имели право заходить в зал и подниматься на борт судна. Носильщик схватил Мило за руку и, сильно встряхивая, потащил его к выходу.