Шарль Вильдрак - Мило

Наелся Мило до отвала, а когда мосье Сириль налил ему вина, он почувствовал себя настоящим мужчиной. Он вышел из-за стола немного отяжелевший и вполне довольный первой половиной своего рабочего дня.

Мадам Сириль вернулась к плите, хозяин, устроившись за столиком для посуды, резал тоненькими ломтиками колбасу, а Юлия и Анжела убирали со стола, на котором вскоре не осталось ничего, кроме стопки грязных тарелок.

— Унеси их, я вытру стол, — приказала Мило Тереза.

Мальчик повиновался и вошел с тарелками в руках на кухню. На эту самую кухню, которую он покинет через долгие томительные часы.

— Давай их сюда, — сказала ему Анжела, устанавливая на длинной каменной плите таз с горячей водой. И объяснила: — Ставь тарелки на тот стол, что слева от меня. Здесь скопляется вся грязная посуда. Я мою ее в этом тазу, а ополаскиваю в другом, откуда ты и будешь брать сразу по десяти разных предметов: тарелки, блюда, салатницы, не считая вилок и ножей. Потом положишь их на стол, покрытый клеенкой — это у нас что-то вроде сушилки, — вытрешь и поставишь позади себя, на кухонный буфет, где хозяйка, Юлия и Тереза берут нужную им чистую посуду.

— Запомни, — добавила мадам Сириль, слушавшая наставления Анжелы, — иногда почти вся посуда бывает в расходе, и если не вымыть ее тут же, то мы окажемся без чистой посуды. Поэтому нужно немедля возвращать ту посуду, которая поступает на мойку. Ну, а сейчас бери одно из полотенец, что висят на веревке в чулане. Когда оно намокнет, повесишь его на веревку и возьмешь другое.

«Чулан», как его называла хозяйка, представлял собой своего рода коридор, с одной стороны наполовину застекленный. Выходил он на каменный дворик и завален был мешками с картошкой, с морковью, с луком и прочей снедью. Отыскивая полотенце, Мило заметил, что застекленная рама и открытая настежь дверь пропускают на кухню чуточку света и воздуха. Кроме того, «чулан» освещался яркой электрической лампочкой, горевшей целый день.

На полу, рядом с Анжелой, стоял чан, в который сбрасывали все то, что оставалось на грязных тарелках.

Итак, работа началась.

Мило принялся усердно перетирать белые толстые тарелки. Но вот в какую-то минуту он понял, что пришли первые посетители, ибо мадам Сириль открыла пробитое в стене окошко, сообщающееся с залом, через которое Юлия и Тереза передавали хозяйке только что принятые заказы.

Хозяйка брала с буфета чистую тарелку, накладывала в нее все, что требовал посетитель, и ставила на стойку у окошка, где ее тотчас же подхватывали служанки. Вскоре Юлия, а следом и хозяин с Терезой притащили на кухню целые груды тарелок и салатниц из-под закусок. Большинство из них были почти чистые, и вымыли их быстро. Поскольку Мило не успевал, Анжела тоже взяла полотенце и помогала ему до тех пор, пока не поступила на мойку засаленная посуда от второго блюда.

В час дня скопилось столько грязной посуды, что служанки даже и не приносили ее на кухню — не хватало места, а складывали ее в зале на столе. Мило, сжав зубы и бешено вращая глазами, чем вызывал неудержимый смех у Анжелы, действовал в каком-то исступлении.

— Да не торопись ты так, — заметила хозяйка. — Тарелки сейчас больше не нужны, и можешь не спешить, в твоем распоряжении еще немало времени.

Она навела порядок на плите, отдала Анжеле вымыть кастрюли и помогла Мило, подбодрив этим мальчика. Немного погодя на кухню пришла Тереза, взяла полотенце и тоже стала перетирать посуду. Тем временем Юлия подметала пол в пустом зале, а хозяин, сняв бумажные скатерти, залитые вином и соусом, протирал столы.

Когда Мило разделался с последней тарелкой, было уже половина шестого.

Вымыв руки, Мило вместе с хозяйкой и служанками пошел в зал. Анжела же осталась на кухне и принялась чистить тазы.

— Ну как, дела идут? — спросил у него хозяин.

— Идут, — ответил Мило, — только руки болят.

— Это без привычки. Надо просто привыкнуть, и дело с концом. Дня через два будешь вытирать посуду играючи, не волнуясь и не зажимая в кулаке полотенце, как сегодня. Я же видел, как ты работал! Можно было подумать, будто ты чистишь ботинки! Иди-ка сюда, сядь! Почистишь морковь и отдохнешь тем временем. Видишь, я уже приготовил зал к обеду.

Действительно, на столах были расставлены приборы для двадцати человек. Вокруг накрытого клеенкой стола, за которым утром завтракал Мило, уже сидели хозяйка и служанки. Все они чистили редиску и цикорий. Мило устроился перед корзиной с морковью, радуясь, что можно посидеть и не вдыхать тошнотворные запахи кухни и мокрых полотенец.

Сидя за столом, Юлия и Тереза то и дело перебрасывались шуточками и смешили хозяев, вспоминая какого-то «малохольного» посетителя, который во время еды все напевал одну и ту же мелодию и, даже заказывая второе и десерт, не изменил своей манеры.

Итак, никто, кроме Мило, вроде бы и не замечал, какого страшного напряжения стоили им эти полуденные часы! Глядя на них, он испытывал чувство невольного восхищения и удивления, ибо считал, что метаться по залу, разнося блюда, или торчать перед пылающей плитой ничуть не легче, чем перетирать посуду. Больше того, после ухода посетителей служанки еще помогали и ему!

При мысли, что и последующие дни не принесут ему облегчения, Мило пришел в отчаяние. Но уже через минуту, скребя морковку, он с гордостью подумал, что не подвел хозяев: в часы «пик» всех обеспечил чистой посудой и сразу же нашел свое место в этой слаженной команде.

В шесть часов мадам Сириль подала обед, состоявший из множества уцелевших кушаний. Мило совсем не хотелось есть, да и вся эта пища, заполонившая стол, казалось, отдает запахами кухни. Но его все-таки заставили кое-что съесть.

— Когда работаешь, надо есть, — поучительно изрек хозяин.

В ответ Мило так и подмывало ему сказать: «После пятичасового пребывания в вашей душной кухне требуется только одно — подышать свежим воздухом». Но как бы то ни было, он с наслаждением съел один апельсин и выпил два больших стакана воды.

После обеда, который не занял много времени, наступил получасовой отдых. Хозяин вышел на порог дома и закурил сигарету, а Мило с Юлией принялись листать иллюстрированный журнал.

— Ты не очень устал? — спросила у него девушка.

— Конечно, нет, — горделиво уверил ее Мило.

— Знаешь, — посоветовала она ему вполголоса, — ставь на сушилку как можно больше тарелок. Пока подойдет их очередь, они уже наполовину обсохнут, и тогда тебе почти не придется их вытирать…

Пришли новые посетители, и Мило вернулся на кухню; там Анжела уже опускала в горячую воду обеденную посуду. Мило, с полотенцем в руке, занял свое место. Это было для него самое тяжелое время в течение всего дня. Около половины девятого освободившаяся в зале Тереза пришла на кухню. Только тогда мадам Сириль сказала Мило: