Энни Винбрух - Андрея

- Помогают! - уверенно сказала Руфь. - Я спрошу у папы...

- Нет, не надо,- покачала головой Андрея. – Никто не может мне сказать это. Мне самой нужно испытать, помогут ли они.

- Конечно, мы поможем! - воскликнула Ирма, открыв дверь. - Смотри, мы принесли хлеб и маргарин. А завтра мы снова придём!

- Завтра вы снова придёте? - послышался радостный и удивлённый голос, как только открылась задняя дверь и в кухню вбежал Мартин.

Герда шла следом.

- Ой, Эльза, какие у нас знатные гости! - воскликнула она с гордостью. - Завтра они снова придут!

- И ты веришь этому? - спросила Эльза с иронической улыбкой на угрюмом лице.

- А теперь пойдёмте все на улицу! – скомандовала Аня. - Быстро, садитесь прямо на траву! Прежде чем мы пойдём домой, Андрея сыграет нам вечернюю песню. Где твоя скрипка, Андрея?

- На шкафу. Я убрала её подальше, чтобы с ней ничего не случилось.

Андрея достала футляр и вышла вместе со всеми на улицу.

Аня, Ирма и Руфь сели на нижнюю ступеньку, а Эльза, Герда и Мартин примостились рядом, на траве.

Андрея настроила скрипку и начала играть, как делала это каждый вечер в Шварцвальде.

Солнце село. Из долины медленно поднимался туман. На небе засияли первые звёзды.

Аня и Ирма звонкими голосами подхватили песню. Руфь запела альтом.

Рука Андреи дрогнула. Раздался фальшивый звук, но она тут же взяла себя в руки и заиграла дальше. И всё же в сердце Андреи всё ещё звучало жалобное: нет, нет, никто не светит в моём сердце! В нём так темно, так темно...

«Простри Ты Свои крылья…» - запели дети второй куплет. Эльза и Герда тоже начали подпевать. Они даже не заметили, как к ним подошла невысокая женщина с кудрявыми светлыми волосами.

- Мама! - испуганно воскликнула Эльза и вскочила. Женщина кивнула головой и коротко сказала:

- Пойте дальше! Мне надо ещё кое-куда сходить. Дети допели песню до конца:

***

Через три часа Андрея уже лежала на своём жёстком диване. Здесь не было матери, которая помолилась бы с ней перед сном, а сама она так устала, что не могла подобрать нужных слов.

Андрея закрыла глаза. В её голове вихрем закружилось всё пережитое за день. Вновь зазвучала песня, которую они пели вечером.

- Своё дитя Он сохранит,- прошептала Андрея и ещё тише повторила: - Своё дитя Он сохранит...

Она вспомнила историю девушки-гугенотки, о которой рассказывала одноклассникам.

- Терпеть! - прошептала Андрея. - Только одна я не смогу!

И опять ей послышалась знакомая песня:

«Куда ты, солнышко, ушло? Ночь заглянула к нам в окно. Ночь, что прогнала день...››

***

Андрею разбудил резкий свист. Она вскочила. Что это было? Ах да, локомотив там, на вокзале! К этому она в своём тихом шварцвальдовском доме не привыкла.

Было ещё очень рано. Горела лампа. Возможно, Андрея проснулась и от её света.

Мать торопливо возилась около плиты. Андрея села. Мать оглянулась.

- Ты можешь ещё спать,- сказала она. – Сейчас только полшестого. Через час я уже должна быть на фабрике, а вчера вечером не успела сварить вам еду на обед.

- Мы не хотим опять бутерброды или суп! Что скажет Андрея? - послышался из спальни голос Герды.

- Закрой рот, дерзкая девчонка! - побранила её мать.

В ответ раздался громкий визг.

- Замолчите сейчас же! - гневно приказала мать. - Или получите выбивалкой! Андрея ещё хочет спать.

В комнате рядом сразу стало тихо. Андрея натянула чулки.

- Я привыкла рано вставать,- объяснила она матери.

- Поставь просто картошку. Когда она сварится, я сниму её с печки. А в обед мы её пожарим. Я же привезла с собой сало и яйца - это вкусно.

- Ты сообразительная девочка! - похвалила мать. - Надеюсь, что с твоим приездом у нас дела пойдут лучше. Ты не думай, что я всегда забываю приготовить для вас обед. Вчера вечером я была в кино, а потом посидела немного в кафе и пришла слишком поздно.

Она робко посмотрела на Андрею, будто хотела извиниться перед ней.

- В конце концов, нужно же иметь какую-то радость! - продолжила она. - А что у меня в жизни было хорошего? Мне было восемнадцать, когда погиб твой отец, а потом умер и второй муж. Я осталась совсем одна и, кроме работы, суеты и хлопот с этими шкодами, ничего не имею.

- Что такое шкоды? - спросила Андрея.

- Так называют здесь детей,- объяснила мать. – Это вполне подходящее выражение. Они - настоящее мучение!

Из спальни медленно вышла Эльза.

- А ты что здесь потеряла? - напустилась на неё мать. - Решила подслушать, что я рассказываю Андрее?

Лицо девочки приняло обычное угрюмое выражение, и она проворчала:

- Ты же сама сказала, чтобы я встала!

- С сегодняшнего дня вы все будете слушаться Андрею,- неожиданно объявила мать. - Может, вы хоть так исправитесь! Она совсем не такая, как вы!

- У неё и мать была другая! - вызывающе выкрикнула Эльза.

- Ах ты, бессовестная девчонка! - закричала мать и бросилась к Эльзе.

Но та с быстротой молнии исчезла в спальне и закрыла дверь на задвижку. Мать упала на стул.

- Видишь, какие они? - провела она рукой по глазам. - И с ними мне каждый день приходится мучиться, несмотря на то, что я прихожу с работы очень уставшая. А мне тоже хочется радости. Я ведь ещё совсем молодая!

Андрея внимательно посмотрела на мать. Да, она была гораздо моложе матери в Шварцвальде. Со своими белокурыми волосами и большими голубыми глазами она действительно была бы красивой, если бы не смотрела так затравленно и не выглядела такой измученной и бледной. Разве она не была достойна сожаления?

- Мне одной не справиться! - запричитала женщина, закрыв лицо руками.

Андрея смотрела на неё молча. Вчера вечером она говорила то же самое: «Я одна не смогу!» Ну, а если бы они сплотились все вместе и стали помогать друг другу - справились бы они тогда? Смогли бы они вместе выбраться из этого безнадёжного, безрадостного состояния, из этого беспорядка и грязи и из этого ужаса?

«Будь мужественной!» - сказала Андрее мать в Шварцвальде на прощание.

Но Андрея не была мужественной. Она смотрела прямо перед собой, не отводя глаз от серо-жёлтых досок стола. Когда в жизни всё хорошо, тогда можно быть мужественной, и молиться, и петь христианские песни...

- Я не знаю, смогу ли стать хорошей помощницей тебе,- сказала она наконец тихим голосом. - Ведь я ещё ребёнок!

Но мать, похоже, не слышала её последних слов. Она накинула пальто и вышла. Андрея снова осталась одна в кухне. Она всё ещё смотрела прямо перед собой, будто хотела запечатлеть в своей памяти все пятна и трещины на столе.