Лев Линьков - Мыс Доброй Надежды. Рассказы и повести
- Название:Мыс Доброй Надежды. Рассказы и повести
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детская литература
- Год:1968
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Лев Линьков - Мыс Доброй Надежды. Рассказы и повести краткое содержание
Из рассказов и повестей, включенных в этот сборник, вы узнаете, /сак пограничники охраняли границы СССР в первые годы Советской власти, как героически сражались воины в зеленых фуражках с бандами басмачей в Средней Азии.
Узнаете вы, ребята, и о том, как охраняют нашу границу моряки-пограничники на Тихом океане у далеких Курильских островов, как зорко стоят пограничники на страже мирного труда советского народа в наши дни.
Художник Петр Павлович Павлинов.
Мыс Доброй Надежды. Рассказы и повести - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
«Контрабандистов ловить станете? Дело! До шута их расплодилось: спиртоносы, пантовщики, соболевщики…»
«И контрабандистов,- подтвердил начальник.- Значит, договорились: доведешь ребят до кордона на Золотой речке - и домой. Места тебе знакомые».
«Не заблудимся!» - сказал Кротенков, мысленно прикидывая, каким путем им лучше направиться…
И вот уже который день отряд пробирается сквозь Уссурийскую тайгу.
«Бедно живем»,- хмурился Федор Иванович, поглядывая на спутников.
Пограничники были одеты кто во что: кто в красноармейской форме, кто в трофейной рыжей шинелишке, кто в коротком поистертом полушубке. Но все в буденовках с красными звездами.
Оружие тоже разнокалиберное: у кого русская трехлинейка, у кого кавалерийская драгуика, у кого берданка, у кого японская винтовка, а у двоих бойцов не было даже берданок, только наганы. У самого Деда за спиной висел американский карабин, сбоку побрякивала о седло длинная самурайская шашка в ножнах, украшенных драконами из накладной меди и иероглифами-заклинаниями. Федор Иванович носил ту шашку с двадцатого года, после боя под Ивановкой.
Заподозрив жителей Ивановки в связи с партизанами, японские каратели окружили деревню и дотла сожгли ее. Из-под обугленных развалин онемевшие от горя и гнева партизаны вытащили почти триста трупов детей, женщин и стариков.
Партизаны настигли карателей, и в ожесточенной рукопашной японский офицер полоснул Федора Ивановича шашкой по левой щеке. Захлебываясь кровью, Федор Иванович изловчился вырвать у самурая шашку и наотмашь развалил его от плеча до пояса.
…А на щеке остался крупный шрам. Чтобы скрыть его, Федор Иванович отрастил бороду, и с тех пор, несмотря на то что ему не было и тридцати пяти, его стали звать Дедом.
Кузнецов в раздумье смотрел по сторонам. По его легкой посадке Федор Иванович с первого взгляда определил: лихой конник!
- Трудновато тут будет,- кивнул командир на густые заросли.
- Зато летом красота,- оживился Дед.- Летом сопки, словно бабы на ярмарке, все в цветах. Дожди у нас щедрые - каждая капля с ягоду, потому и растения буйные. А воздух чуешь какой!
Федор Иванович сразу догадался, чем озабочен молодой чекист: шутка сказать, охранять таежный участок границы протяженностью в тридцать верст - по полторы версты на брата! - а заговорил о другом. Трудно, конечно, да что ж тут вздыхать?..
Вдруг их лошади остановились будто вкопанные. Кузнецов натянул повод и почувствовал, что его Серко дрожит. Федор Иванович поспешно скинул из-за плеча карабин и, привстав на стременах, подался вперед.
«Назаровцы!» - глядя на Деда, скинул винтовку и Кузнецов, поднял левую руку, предупреждая ехавших сзади бойцов: внимание!
- Тигр! - показал Федор Иванович дулом карабина: в снегу отпечатались следы огромных кошачьих лап.
Кузнецов не испугался, но подумал с досадой, что ко всем возможным трудностям прибавляется новая - охраняй границу да поглядывай, не вцепилась бы тебе в загривок полосатая кошка ростом с телку.
- Поехали! - кинул Дед винтовку обратно за плечо.- Во-первых, нас много, а во-вторых, он сыт: видишь, кровь на снегу - тащил кабанчика…
Ехали от зари до полной темноты, когда уже ничего нельзя было разглядеть вокруг, и тогда-то наконец раздавалась долгожданная команда: «На ночлег!..»
Будь полнолуние, наверно, Кузнецов ехал бы и ночами, но луны еще не было, и хотел того или не хотел командир, а приходилось развьючивать лошадей.
Насобирав валежника, бойцы разводили костер, в свете его рубили побольше дров, чтобы поддерживать огонь до утра, и тогда только начинали готовить ужин. Поджаренная на шомполах оленина или козлятина, иной раз и фазан - смотря кого удавалось подстрелить днем - казались бойцам, насидевшимся в городе на просяной и чечевичной похлебке, царской пищей. Кирпичный чай был хоть и не сладок, да зато горяч и согревал не только тело, но и душу, развязывал языки.
Погуторив у костра, вспомнив родные места и близких, погоревав, что у тех нет не то что оленины с козлятиной, а, поди, и черного сухаря - в России был голод,- помечтав о тех днях, когда у трудового народа всего будет вдоволь, и заодно пожелав мировой буржуазии ни дна ни покрышки, укладывались спать.
Засыпали на подстилке из кедровых ветвей сразу, будто проваливались в омут, однако сон был тревожным: всю ночь люди вертелись, подставляя к костру то бок, то спину. «С одного бока ильин день, с другого масленица!» - посмеивался Дед Кротенков.
На место прибыли только на десятые сутки к вечеру. Дед вывел отряд по Золотой пади прямо к старому пограничному кордону. Кузнецов сказал, что кордон теперь будет называться заставой.
- А почему этот овраг зовут Золотым? - спросил он, разглядывая извлеченную из походной сумки карту-двух-верстку.
- Не овраг, падь,- поправил Федор Иванович.- Золото тут раньше казаки мыли.
- Богатое, значит, место. И речка Золотой называется? - кивнул командир на шумливую, незамерзающую речку.
- Тоже Золотая.
- Ну, значит, и заставу так назовем…
Речка, давшая, таким образом, название новой заставе, быстрым, озорным ручьем появлялась в отрогах приграничного хребта, причудливо крутилась между сопками и, перерезав заболоченную низину, ныряла в озеро.
Застава помещалась в нижнем течении речки. В обрамленные снегом воды смотрелись дубы с уцелевшими кое-где прошлогодними ржавыми листьями, клены, корявые дикие яблони, будто насторожившиеся ели и кедры.
То, что звалось заставой, было низким длинным, почерневшим от времени бревенчатым домом. Вокруг стояло несколько приземистых, полуразрушенных хибарок.
- Это конюшня, это баня, а то склад,- пояснил Дед.
- Была когда-то конюшня,-невесело сказал командир.
- Руки приложить придется,- подтвердил Федор Иванович.- Зато дом крепкий. Мы в позапрошлом году тут месяца два стояли.
«Крепкий дом» оказался, однако, тоже в самом плачевном состоянии: стекла в окнах выбиты, двери сорваны с петель. Хорошо, хоть печь и крыша целы. Пограничники, обрадованные окончанием походных мытарств, в последний раз развьючили лошадей, сложили в помещении двухмесячный запас круп, соли, сухарей, керосина, кое-какой хозяйственный инвентарь, медикаменты и патроны, завесили окна палатками, заткнули щели кедровыми ветками, мхом и расположились отдыхать, впервые за десять суток скинув сапоги.
Назначив четверых бойцов, из тех, что потеплее одеты, часовыми, сделав все остальные нужные распоряжения, Кузнецов окликнул Деда:
- Пойдем, Федор Иванович, потолкуем…
Они вышли на свежий воздух.
С трех сторон к заставе подступала тайга. Темно-сизые сопки высились вокруг.
Падь Золотая шла под прямым углом от границы, ветры гудели в пади, как в гигантской трубе, взвихривая и унося с собой снег.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: