Борис Акунин - Детская книга

– Из камня в 64 карата получится дюжина крупных алмазов, тысяч по десять каждый, и штук тридцать мелких, рублей по пятьсот – по тысяче, – послышалось из комнаты. – Стало быть, на круг выйдет тысяч полтораста.

– Ух ты! Так пили скорей!

– Алмазы не пилят, детка, их режут. Дело это трудное и кропотливое. Поскольку алмаз – самый твердый из минералов, разрезать его можно лишь другим алмазом. Это алмазный резец, «кливер». Я отвалил за него в лавке семьдесят пять целковых.

– А вдруг этот твой кливер сам сломается?

– Надо знать, где резать, тогда не сломается. У алмаза строение слоистое. Поперек слоев его не возьмешь, но если колоть между слоями, это вполне возможно. Алмаз тверд, но хрупок. Первое, что нужно сделать – это определить место, где нужно сделать засечку. Дай-ка мне лупу. Она вон там, в коробочке.

Последовала длинная пауза.

– Ну, что же ты? – нетерпеливо воскликнула Иветта. – Хватит его вертеть, давай же, пили, то есть режь!

– Что за черт! Не могу определить расположение слоев… Никогда не видел такого лучепреломления. Странно. Ладно, попробую наудачу…

Раздался звон металла о металл, потом противный скрежет.

Ластик плакал, размазывая слезы по щекам. Всё, теперь беды не миновать.

Что-то громко хрустнуло.

Маг разразился проклятьями, потом простонал:

– Ты только погляди – семьдесят пять рублей псу под хвост. А на китайце ни царапинки! Не той стороной повернул. И зря пожадничал. Нужно было брать самый дорогой кливер, за сто двадцать. У тебя деньги есть? Придется снова ехать в лавку, а то скоро закроется.

Звук шагов, какие-то шорохи.

Ластик всем телом навалился на дверцу и припал к образовавшейся щелочке.

Дьяболини надевал пиджак, Иветта снимала с вешалки шляпку.

– Ты куда это? – спросил маэстро.

– А что это ты берешь алмаз с собой? Тогда и я иду.

– Я хочу подобрать правильный резец – точно по форме и размеру камня. А вместе нам нельзя. Кто-то должен стеречь полоумного Пьетро.

– Придуши его прямо сейчас, и дело с концом, – предложила лиса Алиса, и из этих слов стало понятно, какая участь уготована бедному Буратино.

– Да пойми ты: нам теперь нельзя появляться в людных местах вместе. Мы слишком эффектная пара. Господин Кошко, начальник московского сыска, не дурак. Неужто ты думаешь, его не заинтересовало таинственное исчезновение прелестной гостьи? Уверяю тебя, наше описание уже составлено и рассылается по всем околоткам.

– Тогда камень остается здесь, – отрезала Иветта. – Ничего, подберешь свой кливер на глазок.

Оба переместились к двери, и теперь Ластику было лучше их видно.

– Хорошо, но тогда я запру тебя на ключ. – Дьяболини оборвал какой-то шнурок, свисавший со стены. – И звонок тебе ни к чему, верно? А то вдруг захочешь вызвать прислугу. Мол, замок заел, откройте, пожалуйста.

– Негодяй!

Иветта хотела влепить магу пощечину, но тот ловко увернулся и со смехом выскочил из комнаты.

Раздался скрежет ключа. Потом тишина.

Ластик увидел, что Иветта стоит, приложив ухо к створке – прислушивается. Выдернула из своей пышной прически шпильку, просунула в скважину и долго в ней шуровала. Топнула ногой, распрямилась. Пошарила пальцами в гнезде звонка для вызова прислуги – тоже безуспешно. Очевидно, шнур был выдран с мясом.

– Мерзавец, какой мерзавец! – неизвестно кому пожаловалась она и заметалась по комнате.

Камень остался на стуле, куда Иветта его положила, когда возилась с замком.

До ювелирной лавки не так далеко, отсутствие мага продлится недолго. Хватит ныть и убиваться, сказал себе Ластик. Думай. Ты ведь выдержал экзамен на смекалку.

Он прижался ртом к щели и позвал:

– Мадам! Выпустите меня. Я помогу вам открыть дверь!

Иветта обернулась к шкафу.

– Во-первых, не мадам, а мадемуазель. А во-вторых, так я тебе и поверила.

– Правда! Маэстро ведь готовит меня в искей-писты. И кое-что я уже умею.

Она подошла ближе, уперлась руками в бока.

– Если ты искейпист, что ж ты из паршивого шкафа выбраться не можешь?

– Инструменты нужны. Они у маэстро в чемодане. Только у вас самой не получится. Нужно секрет знать. Ах, скорей, пожалуйста! Он с минуты на минуту вернется!

Решившись, Иветта открыла шкаф. Полдела было сделано.

– Только смотри у меня, не дури, – погрозила она кулаком. – Я и с взрослыми справляюсь, не то что с таким головастиком.

– Я еще больше вашего хочу дверь открыть. Мне бы только живым ноги унести.

Он открыл чемоданчик мага, стал там рыться. По счастью, внутри и в самом деле оказался какой-то футляр с инструментами непонятного назначения: какие-то хитрые отверточки, щипчики, пинцетики. В чем их назначение и как ими пользоваться, Ластик понятия не имел, но тем не менее сказал с уверенным видом:

– Отлично. То, что нужно. Скоро будем на свободе.

Подбежал к двери, сунул в замочную скважину первую из попавшихся под руку железок. При этом скосил глаза вбок, чтоб не упускать из виду Камень.

– Кажется, зацепил, – объявил он. – Теперь нужна ваша помощь. Встаньте на четвереньки и попробуйте приподнять дверь. Хотя бы чуть-чуть.

Иветта бухнулась на пол, просунула пальцы в щель, закряхтела.

– Держите, не отпускайте! Я только возьму стамеску.

Попятившись от двери, Ластик перегнулся, цапнул Камень и сунул в карман.

– Сейчас, еще секундочку! – сказал он, крадясь на цыпочках к окну.

Влез коленками на подоконник. Подергал бельевую веревку – очень крепкая, двойная. И натянута туго. Двор внизу казался совсем маленьким, не больше коробки, в которую Ластик прыгал из оркестра.

– Да скорее ты! – сердито крикнула Иветта. – Еще столкнемся с ним на лестнице. То-то весело будет.

Вот когда пригодятся уроки ползанья по канату, подумал Ластик. Вцепившись в бечеву, перекинул через нее ноги и начал перебирать руками.

Райское Яблоко перекатилось в кармане, но, слава богу, не вывалилось.

Подтягиваясь руками и перемещая колени, Ластик дополз до первой простыни. Пришлось сдернуть ее с прищепок, скинуть вниз. Красиво кружась, белое полотнище долетело до второго этажа, повисло на открытой оконной раме. За ним последовало второе.

Ластик был на середине пути, когда сзади раздался истошный вопль:

– Ах ты, гаденыш!

Веревка бешено закачалась. Иветта, высунувшись из окна, трясла ее и ругалась словами, совершенно не уместными в устах столь хорошо одетой дамы.

Лезть стало труднее, но останавливаться было нельзя. Ластик добрался до последней, третьей простыни, сбросил и ее. Нехорошо, конечно, но человечество важней.

Оглянулся – Иветты в окне не было.

В следующую секунду над подоконником показалась перекошенная физиономия, которую теперь вряд ли кто-нибудь назвал красивой. В руке у разъяренной ведьмы сверкал нож.