Герман Матвеев - Семнадцатилетние

Петя не сводил глаз с Тамары, словно она собиралась выпить взрывчатую жидкость. Девушка сделала глоток, поморщилась, удивленно подняла брови и неторопливо принялась за еду.

— Тамара, как опыт? Вы согрелись? — спросил Игорь.

— Извините за выражение… нормальный человек такую гадость пить не должен, — серьезно ответила Тамара, и все рассмеялись.

Игорь взял бутылку портвейна и, обойдя стол, остановился позади Лиды, чтобы долить ее рюмку.

— Игорь! Я не подозревала, что вы способны на высокие чувства, — заметила она, имея в виду тост.

— Вы же меня совсем не знаете, Лидочка; Я даже на лирические чувства способен, — тихо и многозначительно ответил Игорь, — Алеша, передай Катину рюмку, — сказал он, видя, что Катя услышала последнюю фразу и с удивлением подняла голову. — Ты плохо ухаживаешь за соседками.

— Они заняты пельменями, я не хочу мешать, — ответил Алеша.

— Ну ясно! Я в жизни не едала такого кушанья! — похвалила Женя. — Светка, неужели ты сама делала?

— А что тут особенного! — ответила Светлана, взглянув на мать и сильно покраснев. — Любая сделает.

— Не скромничай, — сказала Катя. — Я, например, не сделаю, Тамара тоже…

— Не знаю… — промычала та.

Пельмени быстро исчезали, и Светлана, разложив на тарелки остатки, взяла пустое блюдо и пошла на кухню за второй порцией. Здесь ее догнал Игорь и обнял за плечи:

— Золушка моя дорогая!.. Ты довольна своим праздником?

— Игорек, неужели ты пьян? — спросила Светлана. — С двух-то рюмок? Вот так моряк!

— Я не от вина пьян, Свечка. Я от нее пьян…

— А я тебе не верю.

— Почему?

— Потому что настоящую любовь всегда скрывают от посторонних глаз.

— Откуда ты знаешь… Стоп! Что это? — спросил он, заметив часики.

— Подарок.

— От кого?

— Угадай!

— Неужели Алешка?! Да нет, откуда у него такие деньги… Ну, от кого?

— От Сергея Ивановича.

— Неужели! Вот хороший старик… А я для нее пустое место, — с искренним огорчением сказал он. — В глазах мороз до сорока градусов.

Светлана наполнила блюдо пельменями и. вручила его брату.

— Неси!

Тамара с удивлением поглядывала по сторонам. Когда Игорь внес блюдо с возгласом: «Есть еще порох в пороховницах!» — она громко спросила его:

— Игорь, а почему в глазах у меня все плывет?

— Потому, уважаемый экспериментатор, что глоток водки и рюмка вина в отдельности сравнительно безопасны, а вместе бунтуют.

— Что же теперь делать?

— Наблюдайте, что будет дальше. Со временем из вас выработается хороший дегустатор. Вот прекрасная профессия! Из вашего класса никто не догадался ее выбрать?

— Прочитайте лекцию, Игорь, — сказала Катя. — У нас еще многие не выбрали профессии.

— Как! До сих пор? Мама, ты слышишь?

— У. девочек это сложнее, чем у вас, — заметила Екатерина Андреевна.

— Мы более тонкие и чуткие, — прибавила Лида.

— А если точнее, то более нерешительные и разборчивые, — притворно добродушным тоном возразил Игорь. — Посмотрел я, как вы материал на платье выбираете. Всю полку вверх ногами перевернете, все куски развернете — и ничего не купите… Так вы и профессию выбираете… Да и не только профессию.

— А что? — спросила Катя.

— Не стоит говорить.

— Игорь! Это на вас не похоже, — упрекнула Женя.

— Женихов! покосившись на Лиду, сказал Игорь, и все засмеялись.

— Женихов, к сожалению, не мы выбираем, а они нас, — заметила Лида.

— Вот это да! — оживился Игорь. — Алеша, мотай на ус!

Весь вечер Светлана находилась в каком-то блаженном состоянии. Сердце ее было переполнено счастьем, и улыбка не сходила с лица. Она любила мать, любила братьев, любила своих славных подруг. Она была рада, что в день ее скромного праздника все довольны и веселы. Изредка украдкой она бросала взгляд на Алешу, но сейчас же отводила глаза. Почему-то ей было неловко идаже немного страшно оттого, что он так близко. Казалось, что стоит ей встретиться с ним взглядом — иона непременно выдаст себя. Нет, об Алеше она будет думать только наедине с собой, когда ее никто не видит.

Школьный зал наполнялся детьми. Девочки предъявляли регистраторам и дежурным у дверей свои комсомольские билеты и чинно проходили в зал. Вторая смена уже начала заниматься, и в коридорах было пустынно.

Константин Семенович сидел в учительской и, прислушиваясь к доносившемуся гулу голосов, смотрел на медленно жующую Марину Леопольдовну. Такой «обед» не редкость для сильно загруженных учителей, особенно живущих далеко от школы.

Марина Леопольдовна проглотила последний кусок бутерброда и взглянула на часы.

— Константин Семенович, долго нас задержат сегодня? — спросила она.

— Я думаю, часов до семи, — ответил он, поднимаясь. — Марина Леопольдовна, у меня к вам есть вопрос… Что вы можете сказать о Наташе Поспеловой и Вере Булановой из восьмого «Б» класса? Вы их помните?

— Конечно, помню… А вас с какой стороны они интересуют?

— Со всех сторон,

Марина Леопольдовна задумалась. Обеих девочек она знала сравнительно недавно.

— Что я могу сказать? — медленно повторила она. — Обыкновенные девочки. Вера Буланова способная, бойкая, очень прямая, невоздержанная на язык… Наташа Поспелова — та более уравновешенная, любознательная, пытливая. В общем, девочки хорошие…

Вошла одетая Анна Васильевна.

— А вы и домой не ходили? — спросила она, торопливо снимая шубу.

— Вот Анна Васильевна их больше знает, — сказала Марина Леопольдовна и, не дожидаясь с ее стороны вопроса, пояснила: — Мы говорили о Поспеловой и Булановой из восьмого «Б».

— А что? — насторожилась Анна Васильевна.

— Константин Семенович спрашивал о них.

— А-а! — протянула учительница истории, и в глазах ее появилось какое-то новое выражение. — Что же вы сказали?

— Сказала свое личное мнение… Девочки хорошие, способные. Во всяком случае, мне жаловаться не приходится.

— Не спорю. У меня тоже нет повода для жалобы. Лично я люблю таких беспокойных девчонок… А что случилось, Константин Семенович? Набедокурили?

— Нет, ничего. Сегодня был один разговор, и вот я поинтересовался.

— Но вы же сами занимаетесь в восьмом «Б».

— Да, но мне хотелось узнать мнение и других… знающих девочек давно.

— По-нят-но, — раздельно произнесла Анна Васильевна. — А вы уже в зал?

— Да, — ответил Константин Семенович и вышел из учительской.

Медленным шагом прошел он по коридору и остановился в дверях заполненного комсомолками зала.

— Константин Семенович! — раздался сзади просящий голос. — Они меня не пускают. Скажите им…

Оглянувшись, он увидел ученицу восьмого «А» класса.

— Что сказать?

— Они меня не пускают, — пожаловалась та, кивнув головой на дежурных. — Я забыла дома билет.