Герман Матвеев - Семнадцатилетние

Петя недоверчиво посмотрел на сестру и шмыгнул носом.

— Откуда у тебя щенок?

— Ну, это не твое дело. Есть у знакомого… — А какой породы?

— Породы? Не знаю… Хорошей породы! Ты скажи, как бы ты его назвал?

— Трюк!

— Почему Трюк? — удивилась Светлана.

— Ну, была такая знаменитая собака, которая героически погибла… Вот я бы в честь ее и назвал, — охотно ответил Петя, подозревая, что этот разговор сестра затеяла неспроста.

— Трюк! Слышала, мама? Ну, пускай Трюк, — согласилась девушка, видя, что мать не протестует и с улыбкой ждет, что будет дальше.

— Трюк! Трюк! — громко позвала Светлана и почмокала.

Щенок услышал знакомый голос, выскочил из-под кровати и подбежал к девушке.

Петя замер. С минуту он стоял неподвижно, затем положил принесенную коробку на стол и присел.

— Ой какой!.. Светка, ты знаешь, это породистый! — с восторгом сказал он и посвистел: — Трюк! Иди сюда!

Услышав свист, щенок насторожился и начал оглядываться по сторонам.

— Видали! — крикнул Петя. — Он уже знает все… Ох, мировой! Трюк! Трюк!

Петя взял щенка на руки, и он бесцеремонно лизнул мальчика в лицо.

— Ну, мировой! Прямо мировой! Где ты его взяла, Света?

— Это не важно.

— Видишь… Света думает о тебе, — заметила мать. А я, что ли, не думаю? Я, может быть, ей приемник сделаю…

Мальчик возился со щенком до тех пор, пока тот не оставил мокрое место на полу.

— Так! — твердо сказала мать и положила шитье на стол. — Теперь садись сюда и будем договариваться…

— А что! Я сейчас возьму тряпку…

— Сейчас — да. А потом?

— И потом тоже.

— Подожди, не торопись. Твою аккуратность мы знаем, — сказала Екатерина Андреевна и показала рукой на захламленный подоконник. — Не спорь и не возражай. Щенка я позволю держать, если ты дашь мне слово, что убирать за ним будешь сам.

— Ну ясно…

— Не ясно, а дай слово.

— Даю!

— Так… Второе… На уроках это не отразится?

— Ясно, нет.

— Ничего еще не ясно. Дай слово.

— Даю!

— Так вот, имей в виду. Ни я, ни Света тебе ничего напоминать не будем. Как только я увижу, что щенок начинает вмешиваться в твои школьные дела или нам из-за него прибавляется работы, он исчезнет так же неожиданно, как и появился. Понял?

— Понял.

— Я рассчитываю на то, что Трюк будет приучать тебя к порядку в доме и поможет учиться…

— Как это он поможет? — удивился Петя. — Задачки, что ли, за меня будет решать?

— Раньше ты целыми днями пропадал у товарищей, а сейчас будешь больше сидеть дома и лучше заниматься.

— А-а-а! Ну это, конечно, да… Теперь они ко мне ходить будут, — согласился он.

На этом разговор о щенке был окончен, и Трюк стал полноправным членом семьи.

Нина Кузьминична Крылова работала управхозом большого дома, была много занята, и Рита видела мать только по утрам. Утром они вставали вместе, но Нине Кузьминичне было некогда беседовать с дочерью на серьезные темы. Она тщательно уничтожала следы годов и восстанавливала увядающую красоту. И сейчас, завиваясь, она рассказывала не то зеркалу, не то Рите:

— У нас есть один жилец, врач. Совсем молодой, но известный. Вчера он пришел в контору насчет прописки сестры и по секрету сообщил мне очень интересный способ, как сделать красивой кожу. Говорил что-то научное насчет белков и жиров, какие-то клетки… Это я не поняла, а в общем все дело сводится к тому, что нужно на ночь натереть кожу белком обыкновенного яйца, а утром смыть спиртом. Просто и недорого. Говорит, это верное средство называется «Секрет молодости».

Рита уже готовилась уходить в школу, но задержалась:

— Мама, к Новому году ты обещала мне платье…

— Я обещала? Когда? Не выдумывай, пожалуйста. Как я могла обещать…

— У тебя плохая память, — обиделась Рита.

— Давно ли я тебе делала платье?

— Так это же школьная форма! А ты обещала выходное.

— Да где я возьму столько денег? Красть я для тебя не буду!

— А для кого будешь? Для себя?

— Маргарита, не дерзи! Нового платья не жди. Можно переделать из моего.

— Из синего, — подсказала Рита.

— Ух ты!.. Не жирно ли будет? Это же креп-сатин!

— Оно тебя старит, мама. Ты все равно носить его не будешь.

Нина Кузьминична оглянулась и внимательно посмотрела на дочь, но та была совершенно серьезна.

— Ты со мной, пожалуйста, не хитри. «Старит!..» Кто это тебе сказал такую глупость?

— Никто мне не говорил, но это сразу бросается в глаза. В синем платье ты сразу же становишься очень пожилой, солидной дамой.

— Вот новости! — уже не так уверенно возразила Нина Кузьминична. — Солидная дама! Я и должна быть солидной.

— Но не пожилой…

— Довольно, Рита! Не зли меня, пожалуйста. Ну, а зачем тебе синее платье к Новому году?

— Я буду петь… У меня вообще ничего нет для выступлений.

— Для выступлений у тебя есть голубое… Очень красивое платье и тебе идет, — сказала мать и неожиданно сдалась: — Ну, хорошо. Я подумаю…

Рита чуть не подпрыгнула от радости. Синее креп-сатиновое платье она могла считать уже своим!

По дороге в школу она вспомнила о «Секрете молодости» и задумалась. Пожалуй, следовало бы попробовать это средство. А может быть, это чепуха и врач просто подшутил над матерью?..

Рита решила проверить «Секрет молодости» на легковерной Ларисе Тихоновой.

В перемену она подвела ее к окну в коридоре и долго рассматривала лицо подруги.

Никаких морщинок, никаких прыщиков и даже веснушек у Ларисы не было, но Рита с сожалением покачала головой.

— Ты знаешь, Лара, у тебя нехорошая кожа на лице, — сказала она. — Тебе бы надо заняться леченьем.

— А что такое? — испугалась девушка.

— Какая-то дряблая, неровная, и цвет нехороший. Я знаю один замечательный способ, как сделать кожу красивой.

— Скажи, Рита!

— Это же секрет, а ты разболтаешь!

— Вот честное слово!

— Ну, ладно. Только чур — никому!.. Один врач маме посоветовал по секрету. Я тоже собираюсь попробовать. Это совсем просто и недорого. Взять яйцо, отделить желток, а белком на ночь натереть кожу. Утром смыть спиртом… Кожа сразу делается красивая, гладкая, эластичная.

— А где взять спирт?

— Если нет спирта, можно смыть водой с мылом, — сразу нашлась Рита.

Этот разговор взбудоражил Ларису. Она решила попробовать «Секрет молодости», но прежде обратилась к Светлане и Нине, спросила их мнение о своей коже. Обе девушки ответили, что кожа у нее обыкновенная и ничего плохого они не видят. Как ни странно, но это еще больше укрепило решение Ларисы. Она почувствовала в их словах неискренность и заподозрила в том, что они не хотят ее огорчать.

В тот же вечер перед сном, когда все уроки были сделаны, она взяла яйцо, разбила его и отделила белок на блюдце. Никто ей не мешал. Мать была на работе, а с бабушкой она не считалась.