Сфинкс - Паутина

— Понятия не имеем. Если кто-то из наших, то молчат, — пожал плечами один из рейвенкловцев.

Джеймс и Скорпиус переглянулись, задорно улыбаясь. Черт, кто и что задумал? Оставшиеся несколько минут урока друзья обсуждали версии — кто и для кого украл зелье. Джеймс поймал себя на том, что почти весь класс говорит о том же.

Когда прозвенел колокол, парни быстро собрались и покинули кабинет.

— Как представлю себе холод на улице, брр, — Джеймс даже поморщился, когда они спускались по лестнице.

— Эй, Джеймс, иди скорее… — из-за угла выглянул с горящими от воодушевления глазами третьекурсник с Гриффиндора. Он на секунду замялся, увидев Малфоя. — Там…

Джеймс, а с ним и Малфой, не ожидая ничего хорошего, поспешили по коридору, куда указывал мальчишка.

— … гиппогриф, — выдал Джеймс, когда понял, на что они и еще десяток студентов смотрят.

Лили пламенно целовала не очень-то сопротивлявшегося Грегори. На глазах публики.

— Поттер, какой уж тут гиппогриф, — прошипел Малфой, вцепившись в руку друга. Джеймс очень боялся, что сейчас здесь прольется кровь, поэтому сделал шаг вперед, преграждая путь слизеринцу к парочке. — Да чего ты стоишь, идиот?! Оторви ее от него!

— Малфой, она… — растерянно проговорил Джеймс.

— Ты точно идиот, — прошипел Скорпиус и сделал резко два шага к целующимся, легко растащил их в разные стороны, вызвав гул неодобрения собравшихся вокруг студентов и гневный взгляд Лили.

— Малфой, какого черта? — вскрикнула она, но Скорпиус буквально толкнул ее в объятия друга.

— Поттер, держи свою сестру крепко, а лучше — веди к Слизнорту, пусть он дает ей противоядие…

— Противоядие? — переспросил Джеймс, сжимая вырывающуюся из его рук Лили.

— Поттер, оглох?! Любовное зелье! — в конец разъярился Малфой, сжимая палочку. — К Слизнорту, живо!

— А ты? Мерлин, Лил, постой спокойно!

— Какого…?! Пусти! — девушка была разъярена не меньше Скорпиуса.

— Я пойду и найду вашу милую родственницу, которая накормила твою сестру конфетками с волшебной начинкой! — слизеринец развернулся и быстро покинул коридор, одним взглядом расталкивая в стороны свидетелей.

— Пойдем, Лили, — Джеймс потянул сестру прочь, намереваясь исполнить приказ друга. Малфой опять по только ему известным причинам сделал далеко идущие — и, наверное, правильные — выводы из ситуации. Мерлин, как ему удается сохранить холодный разум, когда он наталкивается на подобные сцены?! Малфой, по-другому не скажешь.

— Куда ты меня тащишь?! Отпусти! — Лили уже была готова применить палочку, но Джеймс вовремя перехватил ее руку и отобрал оружие. Потом наложил на нее «силенцио», чем вызвал почти убийственную ярость. Ничего, потом спасибо скажет.

Благо, что Слизнорт был у себя, но Джеймс чувствовал себя совершенно неуютно, пока вел сестру, которая даже без слов и палочки красноречиво сопротивлялась, по коридорам. Их провожали заинтересованными или удивленными взглядами.

Слизнорт открыл дверь подземелий после десятка настойчивых ударов кулаком. Джеймс без предисловий втолкнул Лили в помещение и протиснулся сам.

— Профессор, срочно нужна ваша помощь… — начал парень.

— Итак, первая жертва зелья, — добродушно проговорил профессор Зельеварения, сложив на животе руки и оглядывая Лили, словно она была интереснейшим экземпляром для исследования. — Вы ее заставили молчать? Ну, разве так можно с такой милой девушкой…

— Профессор, пожалуйста, дайте ей противоядие, — взмолился Джеймс, у которого уже рука болела держать сестру.

— Конечно-конечно, — Слизнорт снял с полочки склянку и протянул Лили. — Выпейте, милая, и мы сразу же вас отпустим к вашему любимому, правда ведь, мистер Поттер?

Джеймс кивнул, надеясь, что сестра выпьет. Она долго смотрела сначала на бутылочку, потом на брата, но, видимо, привычка верить преподавателям брала свое — она залпом выпила предложенное зелье.

Мерлин, когда же придет спокойная жизнь?!

Врагу бы не пожелала попробовать на себе действие любовного зелья. И тем более выпить от него противоядие, потому что отрезвление приносит такую бурю эмоций, что хочется просто разорваться, а потом кусочки спрятать. Подальше.

Она у всех на глазах призналась Грегу в любви. Она у половины школы на виду набросилась на него и поцеловала. Ее видел Скорпиус. Она наорала на брата. Мерлин, за что?!

— Кажется, мисс Поттер к нам вернулась, — улыбнулся Слизнорт, забирая у девушки склянку из-под противоядия. — Ох, я надеюсь, вы ничего не успели натворить, вы так покраснели… И побледнели… Может, вам нужно к мадам Помфри?

— А яд у вас есть? Чтобы быстро и безболезненно? — с воодушевлением спросила Лили, стараясь не смотреть на брата, замершего у дверей. Где же Скорпиус? Что он скажет? Вот это влипла…

— Ну-ну, дорогая, все не так уж плохо… — с надеждой произнес профессор Слизнорт, потирая ус.

— Хуже, по-моему, не бывает, — Лили бросила взгляд на брата — тот, судя по всему, не знал, то ли ухмыляться, то ли хмуриться. — Спасибо, профессор…

Она в растерянности вышла из подземелий — как раз донесся звук колокола.

— Ты как, Лил?

— Все нормально, иди на свои занятия, — отмахнулась она от брата, надеясь хоть минуту побыть одной. Студенты, заходившие в подземелья, перешептывались и хихикали, отчего Лили стала просто пунцовой.

— Ладно, я побежал, — Джеймс уже развернулся, когда она схватила его за руку.

— Джим, а где… Скорпиус? — слабым голосом спросила Лили, заглядывая в родные глаза в поисках поддержки. Он потрепал ее по плечу:

— Пошел разбираться, кто догадался дать тебе любовное зелье. Так что смерть тебе не грозит… разве что Грегори…

— Что?

— Все, я пошел, у меня и так за неделю уже два прогула, — он ободряюще улыбнулся и поспешил прочь.

Лили привалилась к стене, закусив губу. Почему ей? Разве это смешно? Она сама теперь не в своей тарелке, как-то нужно извиняться перед Грегом, который, как она была уверена, был тут вообще ни при чем. И Малфой…

Она подняла глаза на звук шагов и увидела, как к ней медленно приближается слизеринец. Руки в карманах брюк, мантия расстегнута, галстук небрежно распущен. На лице — какая-то смесь насмешки и злости.

Он остановился в двух шагах от нее, пристально глядя на ее лицо. Лили чувствовала, как пылают ее щеки и какой виноватый у нее взгляд. Хотя, в сущности, в чем ее вина?

— Поттер, я надеюсь, что впредь ты будешь внимательнее и перестанешь брать сладости из непроверенных источников, — проговорил он, чуть прищурившись.

— Сладости? Ты о… конфетах…

— Которыми тебя так услужливо угостила твоя любимая и неподражаемая на глупость родственница, — закончил в своей любимой манере Малфой.