Сфинкс - Паутина

— Аманда? Но откуда у нее…? Она не могла…

— Конечно, не могла, для подобного нужно иметь хотя бы каплю мозговой жидкости, — фыркнул Скорпиус.

— Не говори так…

— Поттер, твоя доброта и вера в людей тебя погубит, — слизеринец прислонился спиной к стене напротив. — Эта твоя Аманда такая наивная, что, мне кажется, у нее на лбу написано — «сделай из меня дуру и используй по назначению»…

— Где она взяла эти конфеты?

— Лучше скажи, кто еще угощался волшебными конфетами «бросься в объятия первого встречного»?

— Никто, — растерянно проговорила Лили, задумавшись. — По крайней мере, я не видела…

— А Уизли?

— Роза? Она не любит шоколад, — чуть улыбнулась девушка. — Скорпиус… Откуда у Аманды эти конфеты, ты выяснил?

— Конечно, — пожал плечами слизеринец. — Колобок-гений взялась передать тебе подарок от меня…

— От тебя? — нахмурилась Лили.

— Ага, добрая девочка со Слизерина попросила милую Аманду передать Лили Поттер конфеты от Скорпиуса Малфоя, типа — это секрет и сюрприз… Только хаффлпаффка могла купиться на такое…

— Какая слизеринка? Ты узнал? — почти шепотом спросила Лили. Малфой лишь кивнул. — Почему?

— Потому что ты — а - гриффиндорка, б — из-за тебя скоро посадят Забини, а Присцилла была важной персоной среди наших девчонок, в — ты моя девушка, и это многим не по вкусу, г — ты нравишься Грегори, а он тоже у нас лакомый кусочек… Продолжать?

Лили покачала головой, глядя в пол у своих ног. Злость и растерянность ушли, но что делать с Малфоем, который просто стоит у стены и равнодушно ее рассматривает?

— Скорпиус, я знаю…

— Не знаешь, — откликнулся он, и девушка подняла голову. Он сузил глаза. — И лучше тебе не знать, что бы я сделал с тобой и с ним, если бы не догадался сразу, что это любовное зелье…

— Как ты догадался? — робко спросила Лили.

Он усмехнулся, сложив на груди руки:

— Я хотя бы иногда слушаю ушами и смотрю глазами. Соединить в голове пропавшее любовное зелье, конфеты от Колобка и твое странное поведение всего через несколько часов после того, как ты спала у меня на плече, было не трудно… Труднее было не разбить… лицо Грегори… и отодрать тебя от него…

— Скор, ты же понимаешь…

— Если бы не понимал, не стоял бы тут, — снова прервал он девушку. Ухмыльнулся, глядя на ее зардевшиеся опять щеки: — Ну и как?

— Что? — не поняла она.

— Как Грегори целуется? Лучше меня или хуже? Может, ты теперь предпочтешь его поцелуи…

— Дурак! — она бросилась к нему, легко ударила по бледной щеке, но тут же обняла и поцеловала. Он обвил ее руками, чуть приподнимая, развернулся и прижал к стене, буквально терзая ее губы своими и дразня языком. Его рука скользнула ей под мантию и коснулась груди.

— Скор… — выдохнула она, пытаясь его оттолкнуть. — С ума сошел?

— Нет, — выдохнул он, целуя ее в шею. — Просто я не желаю больше никогда видеть тебя с другим… Ты моя.

— Звучит… очень… по-малфоевски, — она все же смогла оттолкнуть его от себя и стала поправлять на себе мантию. — Я и не буду ни с кем другим, тебе это известно…

Лили смотрела на слизеринца и видела, как полыхает отсветами пламени серебро его глаз. Дьявол, по-другому она его сейчас назвать и не смогла бы. Серебряный дьявол.

— А теперь, я думаю, мне стоит пойти и успокоить Аманду. Уверена, что ты был не сильно деликатен, — Лили впервые широко улыбнулась, глядя на слизеринца.

— Я ее не бил, не пытал и вообще ее не трогал. Если честно, она сама все выболтала, когда меня увидела, — они поднимались из подземелий, держась за руки. — Она кинулась рассказывать, как замечательно удался сюрприз с конфетами. Неужели у всех хаффлпаффцев было такое тяжелое детство, что пара конфет для них — сюрприз с великим праздником?

— Она тебе сказала, кто ей дал конфеты? — они вышли в пустой сейчас холл.

— Показала, — усмехнулся Скорпиус, останавливаясь. — Вечер у меня будет веселый… И у тебя тоже.

— В смысле?

— Я не прощаю подобных шуток с подоплекой подлости, — Малфой посмотрел на высокий потолок. — Каждая подлость, сделанная исподтишка, должна быть наказана, чтобы совершивший ее не мог даже допустить, что подобное можно повторить…

— Скор… — немного испуганно произнесла Лили.

— И ты пойдешь со мной, потому что они от тебя не отстанут, пока ты сама не поставишь их на место, — твердо сказал слизеринец, глядя прямо на нее. Лили замотала головой. — Да, ты пойдешь.

— Нет, и не проси, — она отступила назад, уверенно глядя в его глаза. — Я не опущусь до их уровня, я не буду мстить. Это не выход.

— Ты говоришь сейчас, как Ксения…

— Кстати, как она?

— Не меняй тему, — попросил Малфой. — Лили, неужели ты не понимаешь, — он отвернулся и взмахнул руками от бессилия, — не понимаешь, что вот из-за этой твоей доброты и всепрощения ты будешь вечно попадать в подобные ситуации?! Нельзя прощать унижения и подлость! Нельзя!

— Скорпиус, это неправильно, — Лили подошла и положила руку на его напряженное плечо. — Если бы ты предлагал просто с ними поговорить, объясниться…

Малфой фыркнул и резко повернулся к ней, схватив за руки:

— Объясняются пожилые супруги, когда у нее подгорело молоко, а он пропил зарплату! А за подлость отвечают!

Лили лишь покачала головой, беря его бледное лицо в руки:

— Скор, милый, не проси меня в этом участвовать. Я бы хотела, чтобы и ты просто с ними поговорил, но ведь я не смогу тебе помешать. Ты знаешь — я люблю тебя таким, какой ты есть, я знаю, что не смогу тебя изменить. Просто и ты пойми и прими то, что я не смогу поступать так, как ты…

Он глубоко вздохнул, притянул ее к себе и обнял.

— Вас, Поттеров, жизнь столько раз топтала, мяла, прокатывалась всей тысячей колес, а вам хоть солнце рухни… Откуда в вас все это? Это доверие, всепрощение, глупая уверенность, что все можно решить словами и добром? Будто вас выпускают из какого-то другого мира, где есть только любовь и дружба…

— Мерлин, Малфой, тебя ли я слышу…

Они вздрогнули — в дверях стоял Джеймс, потирающий озябшие руки.

— Почему ты сейчас не в теплице, где должен ломиком ковырять землю и чертыхаться, поминая свои любимые трусы Мерлина? — Скорпиус отпустил Лили.

— Да… — гриффиндорец махнул рукой. — Все равно опоздал… Я смотрю, обошлось без жертв и крови?

— Это только пока, — усмехнулся Малфой. — Надо бы где-нибудь переждать, пока на нас не наткнулись преподаватели…

— Я хотел сходить к Ксении, — заметил Джеймс, — но мадам Помфри не очень-то обрадуется толпе, да еще посреди уроков.

— Тогда переждем в Выручай-комнате, — Лили улыбнулась парням. Странно, но сейчас она чувствовала себя почти абсолютно счастливой. Потому что ей улыбались двое ее самых любимых парней.