Сфинкс - Паутина

Вчера, когда они с Лили вернулись в школу, то Джеймс почти весь день провел с Малфоем в потайном коридоре на втором этаже, где они распили бутылку припасенного Огневиски. Лишь однажды нарушили тишину, когда разлили по наколдованным бокалам янтарную жидкость. «Прощай, мама», прошептал Джеймс, и они выпили. Потом просто сидели, каждый думал о своем. И разошлись после полуночи. Поэтому гриффиндорец лишь мимолетом видел вчера Ксению.

Зато сегодня у них был целый урок. Джеймс легко чертил пальцем линии на ее ладони, блаженно улыбаясь в парту.

— Я рада, что ты улыбаешься, — прошептала она, отрываясь от пергамента. Золотистые волосы упали ей на лицо, и она их убрала свободной рукой. — Вчера мне показалось, что ты уже не сможешь никогда улыбаться.

— Я тоже так думал, — ответил Джеймс, положив ее руку себе на колено и накрывая сверху своей ладонью.

— Как Лили?

Джеймс неопределенно пожал плечами, что у него получилось плохо, так как он все еще лежал на парте, не желая нарушать такой приятной позы и атмосферы резким движением.

— Ты не знаешь, у них со Скорпиусом ничего не произошло?

— В смысле? — Ксения подняла светлые брови, уставившись на гриффиндорца.

— Ну, мне кажется, что они поссорились, потому что Лили как-то косо на него смотрит и, мне кажется, даже избегает, — заметил Джеймс, с удовольствием чувствуя, что рука девушки на его колене начинает согреваться.

— Джеймс, по-моему, она сейчас со всеми такая, — Ксения провела по его носу пером. Он недовольно дернулся, а она тихо рассмеялась.

— Да, наверное, — не совсем уверенно согласился гриффиндорец. Он бы и рад отмахнуться от мыслей о сестре хотя бы сейчас, но не мог. Потому что никак не выкинешь из памяти тот день и то место, и ее страшный крик «мама!», и рыдания, и безразличие, сменившееся бурной деятельностью. Джеймс беспокоился — ведь у него была Ксения, с ней ему становилось легче, а у Лили здесь не было никого близкого, кроме брата. Конечно, есть Роза, с которой сестра всегда была близка, но сейчас они почему-то мало общались… Лили будто от всех отгородилась, оставшись наедине со своим горем. Она перестала ходить в библиотеку, заниматься с младшекусниками, просто болтать с кузинами, сплетничать, наконец! Она же девочка…

Джеймс ощутил горячую ладонь Ксении, сосредоточился на ее лице и скрипе пера — и неожиданно, даже для себя самого, задремал.

Ему приснился берег озера, и полная луна, и склон. Там сидел большой черный пес с усталыми, грустными синими глазами. Он смотрел не на Джеймса, как это обычно случалось, а куда-то в сторону. Джеймс повернулся и увидел то, что привлекло взгляд собаки. Под знакомым деревом стояла сестра. Лили впервые появилась в подобном сне. И была она испуганной и такой жутко беззащитной, что Джеймсу хотелось броситься к ней, но он не мог. Зато какая-то фигура в темной мантии и в маске приближалась — очень быстро — к сестре.

Но Лили его не боялась. Человек подошел к ней и заслонил собой, словно прикрывая от всего вокруг. Словно… защищая? В этот момент Лили смогла протянуть руку и сорвать капюшон и маску с человека перед ней. Посмотрела — и вскрикнула.

— Мисс Поттер! Лили!

Она открыла глаза и испуганно озиралась. На нее смотрела соседка по парте и весь остальной класс. По проходу между столами стремительно двигалась профессор Вектор.

— Мисс Поттер, все в порядке? Почему вы кричали? — мягко спросила преподавательница Нумерологии. — Может, вам нужно в больничное крыло?

— Нет-нет, — запротестовала Лили, встряхиваясь, чтобы отогнать свой сон. — Я просто… заснула, простите.

Вектор с подозрением посмотрела на студентку и, видимо, решив, что все действительно в порядке, отправилась назад к доске, где раскладывала какую-то формулу на числа.

— Профессор, — Лили подняла руку. — Можно мне выйти?

— Да, конечно. Вам точно не нужна помощь?

— Нет, — девушка поспешно взяла сумку и покинула класс под сочувствующие взгляды сокурсников. Она пересекла коридор и в изнеможении прислонилась к подоконнику, чувствуя, как до сих пор бешено бьется сердце. Она заснула на Нумерологии — одно это было пугающим. А сон… Там впервые появился какой-то странный пес с грустными глазами — синими, откуда-то знакомыми глазами, человеческими глазами! И Джеймс, который был с этим псом. И впервые ей удалось сорвать маску со своего загадочного защитника из снов. Уж лучше бы она этого не делала. Потому что это лицо…

— Поттер, ты чего тут?

Лили буквально отпрянула, уронив сумку и чуть не упав. Малфой тут же в один прыжок оказался рядом с ней и поддержал ее. Лили выдернула свой локоть из его рук и отошла на безопасное расстояние.

— Малфой, ты, что, преследуешь меня? — накинулась она на слизеринца. Скорпиус поднял бровь, слегка насмешливо глядя на девушку.

— Конечно. Я был уверен, что ты будешь возле уборной для мальчиков, — фыркнул он, указав головой на дверь недалеко от того места, где они стояли. — Дай, думаю, взгляну на Поттер, которая подглядывает в замочную скважину за парнями.

— Зачем ты преследуешь меня? Что тебе нужно? — вдруг почти шепотом спросила Лили, прижимая руки к горлу, словно ей было трудно дышать.

— Поттер, у тебя мания преследования? — осторожно осведомился Скорпиус, медленно приближаясь к ней. — Что ты несешь?

— Я больше не могу, оставь меня в покое, — попросила она, — я больше не хочу… зачем?!

Малфой вовремя схватил ее за плечи — Лили собиралась развернуться и кинуться прочь. Схватил, чтобы встряхнуть, чтобы потребовать объяснений той чуши, что она несла. Схватил ради конкретной цели.

Но второй раз рядом с этой девчонкой потерял эту цель в тот момент, когда заглянул в ее глаза. Утонуть в этой волне горечи мог бы любой, но только не Скорпиус Малфой. Он просто рывком прижал ее к себе, крепко обнимая одной рукой, а второй гладя ее по рыжей голове. Она не билась, не сопротивлялась, просто застыла, уткнувшись лицом в его плечо.

Сколько раз за эти дни он уже обнимал ее? Неужели теперь это его крест — быть рядом с этой потерянной в своем разбитом мире девчонкой? Ведь раньше… раньше она была веселой, вечно что-то делающей, смелой… А теперь — просто девчонка, которая, кажется, потеряла саму себя…

— Мистер Малфой…

Они оба вздрогнули от знакомого голоса. На последней ступени лестницы стоял профессор Лонгботтом. Он не сразу понял, кого же обнимает слизеринец, но Лили резко отстранилась от Малфоя, и Невилл уронил горшок с каким-то растением, что нес в руках.

— Простите, профессор, — пролепетала девушка и все-таки пустилась прочь по коридору, словно за ней гнались разъяренные кентавры. Скорпиус поджал губы, сделав самое невинное выражение лица перед растерянным профессором Травологии.