Сфинкс - Паутина

Тео поднялся. Главный целитель даже вздрогнул.

— Где расписаться? Мне пора.

— Ч… что?

— Роспись, — с нажимом повторил Тео. — На увольнительной.

— Ах, да… — засуетился, роется в бумажках, обрадован. Еще бы — так легко все прошло. Дрожат ручки-то.

Тео взял перо из чернильницы. Надписал свою фамилию. Не читая. Кивнул и вышел.

Он пришел в кафе минута в минуту. Сел напротив Сметвика. День разговоров. Пять минут. А потом к Поттеру. Сова уже улетела.

— Я знаю, что Министерство надавило на наше руководство, — зашептал целитель, наклоняясь вперед. — Мы уже ничего не можем сделать. Но вы, Тео, талант. Я не хочу, чтобы вы пропадали.

Спасибо за заботу. Весьма тронут. Тео промолчал. Не отрицать же очевидное.

Сметвик достал какой-то свиток. Уже интереснее.

— Это письмо, — целитель протянул пергамент. — Я думаю, что вам понравится это место работы. Вам это уже знакомо, насколько я помню из вашего личного дела. К сожалению, это все, что я могу для вас сделать…

Сметвик определенно ему нравился. Всего в какую-то минуту уложился.

Тео взял письмо.

— Благодарю.

И вышел из кафе. На ходу распечатал письмо. Пробежал глазами. Что ж. Над этим стоит подумать.

Тео вышел на улицу. Одним движением запахнул мантию. Трансгрессировал на Косую аллею. Через камин попал в уже знакомую гостиную. Здесь ощущалось присутствие вкуса.

Поттер уже ждал его. Замечательно.

— Добрый день, — Тео сделал шаг от камина. Небрежно смахнул палочкой пепел.

Гарри Поттер встал из кресла. На столе перед ним — Омут памяти.

— Здравствуйте. Сначала я хочу сказать вам спасибо, — народный герой выглядел усталым.

— Вам же запретили трансгрессировать, — Тео шагнул к столику. Поттер был сбит с толку. Сразу. Ладно. — Я выполнил свою часть.

— Да, я знаю, — Гарри Поттер снова опустился в кресло. Жестом предложил Тео сесть. Он сел. Предстоит длинный разговор. Разговор, о котором Тео мечтал с детства. Единственная мечта. Одна на все годы. — Я подумал, что легче всего поступить тем же образом, что и в прошлый раз.

Тео взглянул на Омут Памяти. Он был пуст. Но рядом — небольшая бутылочка. В ней плещется серебро…

— Ваши воспоминания о моем отце.

— Нет, не мои, — удивил Поттер. — Это воспоминания Северуса Снейпа.

Тео молчал. Ждал.

— Вы помните то, что видели в моем сознании, когда лечили меня? Ну, когда ваш отец умирал?

Тео кивнул. Вот что это было. Смешанные с кровью воспоминания.

— Он отдал мне часть своей памяти, так было нужно. Я сохранил ее. Теперь, я думаю, могу отдать вам.

Тео не кивал. Просто взглянул на Поттера.

— Только один вопрос: вы знаете, кто такой был Волан-де-Морт?

Тео медленно склонил голову. Он смотрел на Омут.

— Тогда вы все поймете. В этих воспоминаниях — вся правда о Северусе Снейпе. Только верните мне потом Омут, хорошо?

— Пренепременно.

Гарри Поттер взял со столика бутылочку и бережно протянул Тео. Рука не дрогнула. Сжалась. Он держал в ладони мечту всей своей жизни.

— Если у вас будут вопросы, я готов на них ответить, — добавил народный герой. Тео уже отправил Омут в свою квартиру. Одним движением. Как учили.

— До встречи, — Тео развернулся и шагнул к камину. Не прощайте. Именно до встречи. Тео знал: она будет.

Косая аллея. Толпы народу. Суматоха. Мерзкое место. Но здесь он живет. В съемной квартирке над пабом. Место не ахти какое.

Тео вызвал Омут. Поставил на столик. Осторожно раскупорил бутылочку. Вылил. Теперь руки дрожали. И сердце билось учащенно. Снял мантию. И только тогда окунулся в серебро прошлого. Прошлого его отца.

Несчастный мальчик Северус Снейп. Тео не был похож на отца в детстве. Другое детство. Другое выражение лица. Другая одежда. Другое обращение с людьми. Зато в детстве отца был друг. Рыжая девочка с зелеными глазами. У Тео не было друга. У отца была Лили Эванс. У Тео был лишь он сам.

Но в его жизни также был поезд. И купе. Как в жизни отца. Только все было по-другому. Неуверенный в себе школьник Северус Снейп. Его высмеяли. Тео тоже высмеяли. Но он ответил. Силой. Проник глубоко в память мальчишки. Извлек самое страшное воспоминание. Вот и все. Не словами ответил. Силой. Потому что у него не было девочки с зелеными глазами. Был лишь он сам.

Влюбленный юноша Северус Снейп. Он мучался. Он переживал. Ревновал. Тео это было сложно понять. Зато он понял другое. Лили Эванс. Джеймс Поттер. Гарри Поттер. И четверо мальчишек. Их сила против отца. Ее гнев против отца. Унижение.

Ненавидящий и презирающий Северус Снейп. Тео никогда не видел такой ненависти. Но даже в воспоминаниях она была ощутима.

А потом — молящий Северус Снейп. Готовый сломаться. Одинокий. Тео тоже был одинок. Но он не терял никого. Отец потерял свою зеленоглазую девочку. Сначала отдав ее другому. Врагу. Потом позволив убить.

Значит, Гарри Поттер. Тот, кого охранял Северус Снейп. Охранял и ненавидел. Отец был темным магом. Тео этого не понимал. Он сам был целителем. Он возвращал людей к жизни. Отец же был Пожирателем смерти. Метка на его руке. Как клеймо зла.

Пожилой волшебник. Из памяти Гарри Поттера. Очевидно, очень близкий народному герою. Но отец доверял Дамблдору. Директору Хогвартса. Школы, где Тео должен был учиться. Так хотел отец. Но не хотел сам Тео. Директор, которого убил его отец. Убил по просьбе Дамблдора. Убил, спасая еще одного мальчика.

Рыдающий Северус Снейп. Плачущий над фотографией зеленоглазой девочки. И над ее письмом.

Потрясение. Потому что Гарри Поттер это тоже видел. И пошел на смерть, раз победил. Потрясение. Потому что это было предательство. Четко рассчитанное предательство. И его отец участвовал в этом. С легкой, минутной тенью сомнения. Но он довел дело Директора. Он довел Мальчика, Который Выжил, до границ смерти. Довел и оставил одного.

Отец.

Тео вернулся в свою комнату. На лбу был пот. На глазах — слезы. Детские слезы. Невыплаканные слезы мальчика.

Он оплакивал отца. Так никем и не оплаканного.

Великий человек. Одинокий человек. Жестокий человек.

Отец.

И чем он все это заслужил? Он хорошо себя вел и даже вытирал ноги прежде, чем войти в гостиную. Ну, и чем же он заслужил все это?!

МакГонагалл читала им лекцию на тему «да как вы могли!» и «что на вас нашло?!» минут пятнадцать. Ее вдохновению можно было только позавидовать. Даже отец не мог так долго орать на Скорпиуса, поджимать так красноречиво губы, полыхать взглядом и делать выразительные паузы после особо важных слов. Интересно, Поттер оценил?

Скорпиус скосил глаза на гриффиндорца, который сидел за соседней партой, понуро опустив голову. Все правильно, пусть чувство вины и совесть как следует погрызут твою подозрительную душонку.