Герман Матвеев - Новый директор

— А почему они должны топтаться на одном месте? Скучать и бездельничать, пока остальные одноклассники их догонят. Мы всё время возимся с отстающими. У нас есть учитель рисования. Он немножко чудак… Так вот он занимается только со способными. Раньше я как-то не обращала на это внимания, а теперь задумалась… И вижу: он прав. По существу, он прав!

— Что вы предлагаете?

— Седьмых и восьмых классов у нас по одной группе: дети военных лет. Тут ничего не сделать. А всех остальных с четвертого или с пятого класса хорошо бы попробовать перетасовать. В пятый «а» свести самых способных, в «б» класс — средних способностей, а в «в» собрать всех отстающих. Учителям будет значительно легче и интересней работать. Для слабых потолок — программа. А для других… Пускай они занимаются больше, шире, глубже. Чего им жевать да пережевывать?

Ирина Дементьевна вопросительно и даже с некоторым недоумением посмотрела на директора. Ее смелое предложение затрагивало действительно очень серьезную проблему. Почему же он молчит? Неужели не согласен или кого-то боится?

— Н-да! — неопределенно проговорил Константин Семенович после минутного раздумья. — Должен сознаться, что вы меня захватили врасплох. Я очень рад, что вы отрешились от старых взглядов и стандартов. Очень рад! Это как раз то, что сейчас нужно… Но проблема, которую вы затронули, Ирина Дементьевна, такая сложная, что решить ее сразу… я не берусь! Перед педагогикой эта проблема стояла и стоит, или вернее, висит в воздухе. Предложение ваше очень соблазнительно на первый взгляд. От каждого по способностям! Казалось бы, чего проще и удобней? Но давайте всё-таки подумаем…

— Константин Семенович, говорите прямо, что не согласны! — с явной обидой сказала Ирина Дементьевна. — Зачем лишние разговоры!

— Если я не согласен, то только наполовину. Любому учителю на земном шаре ясно, что способных, а тем более любознательных детей не удовлетворяет школьная обезличка. Верно и то, что нам, советским учителям, приходится искусственно задерживать их развитие. На уроках способные дети озорничают, учатся спустя рукава, а в конце концов могут и сами превратиться в отстающих… Всё правильно!

— Ну, а если правильно, то нужно что-то делать?

— Нужно, — со вздохом сказал Константин Семенович. — Наши академики на сей счет что-то молчат… Американцы, а за ними и англичане, решили эту проблему приблизительно так, как и вы. Что же у них получилось? В группах способных оказались дети обеспеченных интеллигентных родителей. И это вполне понятно. О способностях детей на первых порах судят по их развитию, а развитие зависит от условий жизни и окружающей среды. Наши педологи, слепо подражая буржуазным деятелям, по существу тоже встали на такой путь. И каков результат?

— В самом деле… — смутилась Ирина Дементьевна. — Я как-то не подумала…

— Кроме того… Разве вы не замечали, что развитие некоторых детей не совпадает по времени с развитием других?

— Замечала.

— До пятого или до седьмого, а то бывает и до девятого класса мальчик считался неспособным, отсталым и даже тупым. И вдруг словно проснулся! Такие дети неизбежно попадут в отстающую группу. К ним будут снижены требования. Что же получится?

— Да… Это действительно не так просто. Мое предложение трещит по всем швам.

— Вы совершенно правы, говоря, что мы вынуждены снижать требования и тем искусственно задерживать развитие детей вообще, а способных в особенности. Я согласен. Нужно что-то делать. Нужно подумать о методике, об организации самого урока. Вот, например, кино. Наглядность — великое дело! Глаза воспринимают больше, чем уши. Киноуроков учителя почему-то не любят, если не сказать больше…

— Боятся! Потому что не умеют.

— Вот, вот! Я уверен, что ваша энергия и настойчивость победят. Нужно организовать не киносеансы, не развлечение, а киноуроки. Дальше! Экскурсии. Как можно больше экскурсий. Дальше! После занятий обязательных, как мы и решили, занятия необязательные: кружки, общества, лекторий, конкурсы, импровизации, игры… Ах, как мы недооцениваем игры! Игры в путешествия. Игры в историю. Литературные игры… Но всё это под водительством учителей. Не формально, не халтурно, не кое-как, а глубоко продуманно, занимательно, наглядно.

— Константин Семенович, на вечерние занятия у меня остаются часы. — сказала Ирина Дементьевна, разворачивая расписание, — но мало. По вашим масштабам денег нам не хватит. Придется обязывать…

— Нет, нет! Обязывать и требовать мы будем только тогда, когда будем оплачивать. Денег на первый год мы раздобудем. Ведь школа опытная! Давайте мне приблизительно смету, а я постараюсь достать. Пускай учителя заработают чуть побольше, — с улыбкой сказал он, наклоняясь над листом. — Каждому по способностям.

— Обид будет… — протянула Ирина Дементьевна. — Очень неравномерная нагрузка.

— Мы с вами еще не знаем, как они вообще отнесутся к продленному дню.

— Думаю, что неплохо. Занятия ведь будут платные. По химии неблагополучно. У нас два химика. Горшков нагружен больше, чем надо, а Лизунова… У нее только дневные часы.

— Почему?

— Она слаба. Кружок ей не под силу. А кроме того, как бы это вам сказать… Трудный характер! Мы с ней давно мучаемся.

— Лизунова! Не та ли это учительница, которую несколько раз увольняли и не могли уволить?

— Вы уже слышали?

— Да. Ну, а для воспитательной работы?

— Совсем исключено. Лизунова, мягко выражаясь, чирей на школьном теле.

— Ничего себе характеристика! — засмеялся Константин Семенович.

— Ее все презирают. Сплетница и склочница высшей пробы. Вы мне не верите?

— Верю. Я просто думаю о том, что вам посоветовать. В новых условиях люди иногда меняются…

— Ничего не выйдет. Тем более в новых условиях.

— Дело ваше, Ирина Дементьевна. Если хотите, я могу воспользоваться хорошим отношением с завроно, и мы переведем ее в другую школу?

— В другой школе ее не знают… и с нашей стороны это было бы просто подло.

— Это верно: подло. Может быть, на пенсию?

— До пенсии еще далеко.

— Ну хорошо, давайте увольнять!

— Бесполезно. Два раза ее увольняли, ничего не получилось. Пойдет опять в суд или в какую-нибудь другую инстанцию.

— А вы уверены, что учительский коллектив согласится с ее увольнением?

— Не только согласится! Все будут счастливы, если мы, наконец, от нее избавимся.

— Ну что ж… тогда придется увольнять! — твердо сказал Константин Семенович. — Планируйте расписание с учетом другого, сильного преподавателя.

Ирина Дементьевна поправила упавшую прядь волос, с удивлением посмотрела на Константина Семеновича, но возражать больше не стала, хотя и была уверена, что уволить Лизунову почти невозможно.