Дмитрий Мищенко - Нина Сагайдак
- Название:Нина Сагайдак
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детская литература
- Год:1970
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Мищенко - Нина Сагайдак краткое содержание
Когда город Щорс, на Украине, был освобожден от немецко-фашистских захватчиков, бойцы Советской Армии прочитали в камере смертников гитлеровской тюрьмы нацарапанные на дверях слова: «За Родину, за Правду! Кто будет здесь и выйдет на волю — передавайте. Нина Сагайдак. Шестнадцать лет. 19.V—1943 г.».
Она не смогла вырваться из вражеского застенка. Но Нина продолжает жить среди нас.
Имя Нины Сагайдак стало известно многим, особенно пионерам.
Однако о жизни и борьбе юной героини знали немногие. Случилось так, что ее подпольная работа была известна лишь людям, под непосредственным руководством которых она работала. Большинство из них погибло. С ними исчезла память о подробностях борьбы в оккупированном Щорсе.
Но не погиб в памяти людской подвиг щорских подпольщиков в годы оккупации. По следам этого подвига и шел автор повести, известный украинский писатель Мищенко Дмитрий Алексеевич.
Повесть — на русском языке издается впервые — написана на документальном материале, но как и во всяком художественном произведении, здесь подлинные события переплетаются с художественным вымыслом и раскрываются автором с большой достоверностью.
Нина Сагайдак - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— С чего ты взяла, что хуже слышишь? — нашлась наконец Лариса Ивановна.
— Сама заметила. Да и доктор Павловский говорил своему сыну, что после операции слух полностью восстановится.
— Конечно, восстановится, — успокоила ее мать. — Болезнь дала небольшое осложнение, но тебе вовремя сделали операцию, и теперь ты будешь совершенно здоровой. Поговорим лучше о другом. Врачи рекомендуют отправить тебя летом к морю.
— Правда? Я поеду к морю? — оживилась девочка. — А когда и куда?
— Летом, конечно, к Черному морю.
— Ой, как это чудесно! Я никогда не видела моря!
Как-то сразу забылись неприятные разговоры о болезни. Лариса Ивановна увлеченно рассказывала девочке о море; вдвоем они вспоминали стихи, рассказы, воспевающие морскую стихию. Нина повеселела, слабый румянец выступил на ее щеках.
«Совсем ты, доченька, еще ребенок! — думала Лариса Ивановна, ласково гладя светлые волосы Нины. — Умница, наивная, добрая, ласковая. И совсем еще дитя».
Лариса Ивановна часто ловила себя на мысли, что любит Нину какой-то особенной, тревожной любовью. Правда, девочка частенько болела. Четырехлетним ребенком едва не умерла от скарлатины. Много бессонных ночей провела мать над кроваткой Нины, когда та болела корью. В прошлом году девочка сильно напугалась во время грозы, когда ударом молнии раскололо старую дедовскую грушу в саду. А этой зимой простудилась, готовя к празднику в клубе танец Лауренсии, и стала глохнуть.
Одних болезней, казалось, достаточно, чтобы волноваться за судьбу девочки. И все же Лариса Ивановна не могла объяснить свою тревожную любовь к дочери только болезнями. Были, вероятно, и другие причины. Возможно, и та, что Нина — любимица покойного мужа.
Когда он умер, ей шел девятый год: она уже все понимала и горько оплакивала отца.
Сын Толя, малыш еще, сидел около покойника и спрашивал: «Папа спит?» А Нина рыдала. Ларисе Ивановне казалось тогда да и сейчас кажется, что девочка очень тяжело переживает утрату отца, часто думает о нем, вспоминает, как весело и ласково играл с ней папа, читал ей книжки, катал на салазках, как уютно и хорошо было угнездиться у него на коленях, слушать сказку…
Возвращаясь из больницы домой, размышляя, Лариса Ивановна и не думала, что именно любовь Нины к отцу станет позже той тенью, которая пусть ненадолго, но омрачит ее отношения с дочерью. И эти мысли тревожили ее. Ведь Нина всегда так хорошо понимала свою маму, сосредоточила на маме всю любовь и нежность своего сердца.
Но пришло время, и Лариса Ивановна убедилась, что тревоги ее были не напрасны.
Из черноморского санатория для детей Нина вернулась веселой, возбужденной, на вид более здоровой, чем когда бы то ни было.
— Ну как ты себя чувствуешь, доченька?
Лариса Ивановна стремительно обняла Нину, не сводила с дочери глаз, наполненных искристыми слезинками, радовалась ее загорелому лицу, ясному взгляду, звонкому смеху.
— Прекрасно, мамочка!
— Ну и слава богу.
— С таким загаром с моря приезжают лишь совершенно здоровые люди, — услышала Нина чей-то голос совсем рядом.
Она отвела взгляд от матери и только сейчас увидела, что около них стоит высокий, празднично одетый незнакомый человек.
— Она у нас смуглянка, — ответила ему мать, — а море смуглых любит… — Лариса Ивановна обернулась к дочери и сказала: — Знакомься, Нина. Это Яков Осипович Усик.
— С приездом, Ниночка! — Яков Осипович подал ей, как взрослой, руку. — Со счастливым возвращением домой!
— Спасибо.
Дорогой она не думала, почему ее встречал Яков Осипович. Видимо, потому, что больше сама рассказывала, чем слушала других. А дома, казалось, и совсем забыла, что у них посторонний человек. Пока наговорилась с бабушкой, дедом, пока обегала весь двор, сад, поздоровалась с соседями, наступило время обеда.
Ее нисколько не удивило, что Яков Осипович не ушел, остался у них обедать. Ведь Степаненки — их соседи и друзья — тоже сегодня пришли, сядут со всеми за праздничный стол, будут обедать. Непонятно лишь, почему Яков Осипович держится как-то неуверенно. Может быть, он впервые зашел к ним в дом, не освоился еще… «А все же почему он здесь?» — вдруг мелькнула мысль у Нины. Впрочем, только мелькнула, уступив место веселым расспросам и рассказам о санатории, о море, ребятах…
Несколько позже, за столом и потом, после обеда, Нина заметила, что в доме какие-то нелады. Похоже, что в семье произошла ссора и причина ее — Яков Осипович. Мама хотя и веселая, но в глазах ее нет-нет да проглянет нечто тревожное. И бабушка почему-то более сдержанна, чем обычно. И дед какой-то беспокойный, прячет глаза, будто уличили его в каком-то проступке. Да и беседа за столом не очень вяжется. Если бы не она да Степаненки, обед был бы скучной трапезой, а не праздничным застольем по случаю радостного события — возвращения внучки из санатория.
Когда гости разошлись, Лариса Ивановна пошла с Ниной в соседнюю комнату. Ведь девочка с дороги, ей и отдохнуть пора.
Перед сном она привычно склонилась к дочке и поцеловала ее. Нина закинула руки за шею матери, притянула к себе:
— Мамочка, может быть, ты посидишь около меня?
— Охотно, — отозвалась мать. — И даже не прочь прилечь. Переволновалась, ожидаючи тебя, да и набегалась.
— Ну так ложись!
Какое-то мгновение обе помолчали.
— Ты хочешь что-то сказать мне? — первой заговорила мать.
— Да. Не знаю, с чего начать, — задумчиво отозвалась Нина.
Лариса Ивановна насторожилась.
— Рассказать хочешь или спросить о чем-либо?
— Мне показалось, что ты поссорилась с бабуней и дидусем. Это правда?
Лицо матери залилось краской, но она не ответила.
— Ты слышишь меня, мама?
— Слышу, детка, — крепко обняла ее и прижала к себе Лариса Ивановна. — Слышу, моя умница. Ты еще мала, девочка. Не знаю, как объяснить тебе, но объяснить непременно нужно. Рано или поздно, все равно узнаешь, да и должна знать.
— Что, мама? Что я должна знать?
— Вскоре мы уйдем от дедушки.
Теперь Нина застыла в объятиях матери, боясь поверить услышанному.
— Куда… уйдем? — с трудом выговорила она.
— Мы снимем квартиру.
— Квартиру? Почему вдруг? Ты так поссорилась с бабушкой и дедом, что они не хотят жить вместе с нами?
— Нет, не потому, дитя мое, — ласково говорит Лариса Ивановна и теснее прижимает к себе дочку.
— Тогда почему же?
— Я выхожу замуж, Ниночка, — сказала мать, пряча от дочери совсем раскрасневшееся лицо.
Она так крепко и горячо обнимала Нину, что, когда та сильно вздрогнула в ее объятиях — то ли от неожиданности, то ли испугавшись намерений матери, Ларисе Ивановне показалось, что дочка оттолкнулась от нее. Резко, сильно, словно хотела вырваться из ее объятий.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: