Ольга Русанова - Сестры

Девочка в очках ответила дрожащим от обиды голосом:

— Она первая, я ее не трогала. И мне ваших книжек не надо — у меня своих много! — Она отвернулась.

Женя уселась в широкое плетеное кресло и посадила Нину к себе на колени.

За бортом прошумела моторная лодка. Все ребята кинулись к борту, чтобы посмотреть, кто кого обгонит. Заспорили, что быстрее — моторки или пароходы.

— Пароход пошел тихо, потому что близко шлюз, — с важностью произнесла очкастая девочка. — А машина у него такая: захочет — все моторки перегонит!

Кто-то спросил:

— А ты откуда знаешь?

Девочка вскинула голову, синяя бабочка на макушке так и затрепыхалась:

— Моя мама тут поммехаником работает.

Из каюты донесся голос Ксении Григорьевны — она звала завтракать. Женя взяла Нину за руку:

— Довольно хныкать, пойди поешь!

Нина, надув губы, поплелась в каюту.

Вернулась она веселая, с розовой пластмассовой тарелкой в руках. На тарелке лежали два пышных, румяных пирожка, обсыпанных сахарной пудрой.

— Женя, это тебе! — И она торжественно поставила тарелку на стол. — С яблоками, сладкие!

Женя показала глазами на девочку с синим бантом:

— Угости, дай ей пирожок.

Нина исподлобья тоже посмотрела на девочку и шопотом ответила:

— Не дам. Я тебе принесла, а не этой воображале.

— Нина, как не стыдно! — Женя взяла тарелку, подошла к девочке: — Возьми какой на тебя смотрит.

— А я на них и смотреть не хочу! — отвернулась девочка с бантом. — Сначала из-за какой-то грамматики вон сколько шуму подняли, а теперь угощают…

— Никто тебя не угощает! — вспылила Нина, вырывая тарелку из Жениных рук.

Пирожки упали на только что вымытую белую палубу и скользнули за борт.

Нина чуть не плакала от досады, а девочка засмеялась:

— Так вам и надо! Жадина-говядина! Жадность всегда наказывается!

Теперь и Женя вышла из себя. Она рассердилась и на эту воображалу, и на себя, и на Нину.

— Какая ты, Нина, неуклюжая! — вырвалось у нее.

Этого Нина никак не могла стерпеть. По ее щекам потекли горячие слезы. Бросив тарелку в кресло, она побежала по палубе куда глаза глядят.

— Нина! — кричала ей вдогонку Женя.

Но Нина уже была далеко. Расталкивая старавшихся ее задержать незнакомых ребят, она искала свою каюту. Но не нашла ее и забилась в угол возле широкой двери с круглой блестящей ручкой.

«Пускай я злюка. А она сама злюка еще хуже меня! Вот! И пускай не воображает, что если очки, так она умнее всех. Очки и я и всякий может надеть!» — думала Нина, прижимаясь лбом к холодной стенке.

Вдруг блестящая ручка повернулась, дверь открылась, и на палубу из своей каюты вышел капитан.

— Девочка, кто тебя обидел?

Но сколько капитан ее ни расспрашивал, Нина только все сильнее плакала. Тогда он взял ее за руку и повел к себе на верхнюю палубу.

Вот, оказывается, откуда все видно! И как рулевой в стеклянной будке поворачивает большое колесо, и как капитан отдает команду в медную длинную трубку, и как перед самым носом парохода открываются тяжелые, огромные ворота шлюза…

Вдруг Нина увидела Женю с Лидой, которые только было взялись за грамматику.

— Женя, Лида, идите к нам!

Женя подняла голову и остолбенела, увидев Нину рядом с капитаном:

— Ты зачем туда забралась?

Но капитан тоже поманил Женю рукой.

Женя крикнула: «Сейчас!» — и побежала к лесенке, которая вела на капитанский мостик.

— Это ты Нину обидела? — Капитан грозно нахмурил брови. Он, совсем как Кира, говорил на «о». Только голос у него был очень густой.

— Да нет же, это Женя! — засмеялась Нина и повисла у нее на шее.

— А, Женя, тогда дело другое… — Капитан подошел к медной трубке и негромко скомандовал: — Тихий… самый тихий.

Пароход пошел возле берега, где расположилась деревня, и девочки как бы очутились на улице с новыми домами, палисадниками, футбольным полем. На лугу ребята играли в городки. Возле последнего дома у ворот лаяла собака. Она охрипла, а все не унималась. Собака была белая в черных пятнах.

Женя подошла к борту, приложила руку ко лбу козырьком:

— Ух, злющая!

Нина тоже козырьком прижала руку ко лбу:

— Ух, злющая!

Капитан посмотрел на девочек, улыбнулся и спросил:

— Вы что, сестры?

Нина обрадовалась и захлопала в ладоши:

— Сестры! Сестры!

А Женя подмигнула:

— Ну, сестра, пошли, мы мешаем!

Уйти с капитанского мостика!.. Но раз Женя велит… И Нина покорно направилась к лестнице.

Капитан добродушно засмеялся, погладил Нину по волосам и сказал, что она никому не мешает и что он даже хочет познакомить ее со своим четвертым помощником.

— Каждому капитану положено три помощника: первый, второй и третий. А у меня и четвертый есть, так сказать внештатный.

Капитан нагнулся над лестницей и громко позвал:

— Четвертый помощник, иди-ка сюда! Живей!

Девочки с любопытством повернулись к лестнице.

И вот над полом показался большой синий бант, похожий на бабочку, блеснули стекла очков, и на мостик поднялась та самая девочка, с которой Женя и Нина уже, можно сказать, познакомились.

— Мой четвертый помощник, прошу любить и жаловать! — Капитан взял девочку за плечо: — Пойди, Мариночек, поиграй с девочками.

Женя усмехнулась: «Мариночек»!

А Марина растерянно посмотрела на Женю, на Нину. Подняла очки и потерла пальцем переносицу:

— Дядя Дима, я играть не хочу, я лучше почитаю. У тебя там лоция с картинками…

Она попятилась к лестнице, ухватилась за перила и в три прыжка очутилась внизу.

— Вот это номер! — проговорил озадаченный капитан. — Не пойму, что с ней сегодня.

— Зато мы понимаем, товарищ капитан, — сказала Женя. — Но ничего, мы не сердимся. — И повернулась к Нине: — Идем, мне еще заниматься надо.

По лестнице навстречу им поднималась женщина в таком же, как у капитана, кителе, только не в белом, а в синем. И пуговицы у нее были такие же, как у него, с якорями, только не золотые, а серебряные.

— Дмитрий Алексеевич, не знаете, почему Маринка такая расстроенная? Прибежала и в угол забилась.

Женя с Ниной переглянулись. Так это Маринкина мама… поммеханика!

Нине очень захотелось узнать, что ответит капитан, но Женя, конечно, не дала послушать и потащила ее вниз.

Они вышли на корму. Женя думала, что там народу меньше и можно будет заниматься. Но едва они с Ниной показались на палубе, как к ним подскочила Майя:

— Где вы пропадали? Идите скорей!

Она потянула Женю к скамейке, где, окруженная девочками, сидела Валя Малыгина.

— Этот город, — рассказывала Валя, — построили сами ребята в Доме пионеров и назвали его Пионерск, или Город Счастливых. Это большущий город-макет.