Николай Богданов - Один из первых
- Название:Один из первых
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детгиз
- Год:1961
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Богданов - Один из первых краткое содержание
Если вы любите читать про настоящие, невыдуманные приключения — возьмите в руки эту книгу. Если нет — оставьте её, потому что ничего выдуманного в ней нет, здесь всё — правда.
Автор её — Николай Владимирович Богданов — один из первых пионерских вожатых, написавший для вас немало интересных книг, таких, как «Кряжонок», «О смелых и умелых», и другие, рассказывает в этой повести, как первые пионеры боролись против кулаков, разгадывали хитрые происки кулацких детей, не боялись «нечистой силы», сражались с самыми настоящими «привидениями», порой терпели неудачи и одерживали неожиданные победы.
Прочитав эту книгу, вы узнаете не только о делах первых пионеров, но и приобретёте нового друга — Васю Гладышева.
Боевой Вася Гладышев — главный герой этой книги — во всех необыкновенных приключениях ведёт себя как настоящий пионер, рыцарь красного галстука. У него и теперешним пионерам есть чему поучиться.
Один из первых - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Много испытал я в своей жизни прекрасного, но лучшего удовольствия ещё не знал.
И отдавался забаве деревенских ребятишек со всем пылом.
В это утро, пользуясь наказом отца «выкупаться как следует», я несколько перекупался. Кожа почему-то посинела и покрылась пупырышками. А зубы стали постукивать друг о друга.
— Эй, ребята, — крикнул рассудительный Ванька-нянька, оставивший спящего малыша на берегу под ракитой, — кончай купаться, пошли гонять дрогача!
Это означало, что, зазябнув после купания, нужно прогонять дрожь игрой в пятнашки. Я с удовольствием занялся игрой. Вначале казалось, что деревенские слишком больно пятнаются, а потом попривык.
Не успели ребята разогреться и прогнать «дрогача», как с реки послышался страшный крик:
— Тону, спасите!
Мы сразу очутились на берегу и увидели в большом омуте, где раньше была водяная мельница, рыжую голову, которая то погружалась, то выныривала. Тонул Гришка. Он пускал пузыри, хлюпал и временами издавал хриплый крик: «Тону!»
Никого взрослых поблизости не было. Ребята замялись. Хоть рыжего Гришку никто и не любил, но всё же тонул человек…
Все так перекупались, что никому в воду лезть не хотелось. Я не мог сейчас на речку и смотреть без отвращения — ещё не прошли на коже мурашки.
— Ведь потонет, вражина! — сказал Ваня.
— Как есть, — подтвердил Парфенька. — Вот рыжий дурак, не купайся один, дружись со всеми! — пожурил он утопающего.
Завидев ребят, Гришка закричал ещё истошней и стал погружаться и выныривать всё чаще, изо всех сил пуская пузыри…
— Как же быть, ребята, а?
— А тебе чего? Он твой враг, — сказал Парфенька.
— Нет, у пионеров так не полагается! Человека надо спасать!
Я как был, в трусах и в галстуке, бросился в ненавистную воду.
Если бы не Маша…
Донырнул до утопающего сразу и только коснулся его, как Гришка ухватился за шею. Я, потеряв дыхание, опустился под воду. И как это неловко получилось! Ведь знал же, что утопающие очень опасны. Они с испуга могут так схватить своего спасителя, что и его потопят.
Надо всегда подплывать сзади, ловко хватать затылок и, прижав к груди, буксировать утопающего к берегу. Этому учил меня вожатый. А если будет цепляться и топить, хватать за шею, следует дать тумака…
Поздно! Обезумевший Гришка держал за шею, как клещами, и мы вместе погружались под воду.
Но, оказывается, погружался я один, а Гришка, зажав мою голову под мышку, отлично держался над водой, продолжая кричать: «Тону!»
Однако он уже не тонул. Пускал пузыри и захлёбывался я. Из последних сил колотил Гришку кулаками в грудь и в живот, пытался высвободить шею. Ничего не помогало. Не в силах больше терпеть без воздуха, раскрыл рот, глотнул воды, и это меня погубило. Сознание помутилось, руки и ноги ослабели, и я пошёл на дно, потянув за собой Гришку. У самого дна Гришка вдруг разжал руки, отпустил меня и всплыл, как пробка.
Он отряхивался и фыркал, молча плывя к берегу.
Всю эту картину наблюдали с берега помертвевшие ребята.
— Что же вы стоите? Пионерчик потоп! — раздался вдруг звонкий крик, и все увидели Машу.
Девочки купались немного ниже по течению, за густыми кустами ивняка. Они услышали крики о помощи и теперь прибежали к омуту. Впереди всех — длинноногая Маша.
Не снимая длинной рубахи из домотканого грубого полотна, она спрыгнула в омут и, доплыв до того места, где я исчез, по-девичьи закрыла глаза и уши пальцами и погрузилась до дна.
На помощь ей стали кидаться в воду ребята. А рыжий Гришка, выбравшись на берег, бросился бежать в деревню, крича изо всех сил:
— Пионер утоп! Пионер залился!
С таким громким криком он и пронёсся мимо завалинки, где сидел в окружении лыковцев и Иван Гладышев.
Отец привстал, побледнел, хотел крикнуть, но горлом у него хлынула кровь, и он упал на завалинку.
Одолела «нечистая сила»
Нет, я не «утоп», но воды наглотался порядочно. Меня, по деревенскому обычаю, откачали на растянутой мешковине и, когда я очнулся, уложили на печку, где сушилось и хранило тепло мягкое пшено для блинов. Сверху накрыли шубой. И я заснул и проспал до следующего утра.
Проснувшись, я увидел в избе какого-то усатого человека в белом фартуке.
На столе банки, пузырьки, вата. Резкий запах лекарств.
— Дядя Ваня спужался… Всё из-за тебя. — Сестрёнка показала на задёрнутый полог кровати. — Фершал ему кровь унимал. Теперь легче.
Я бросился к отцу, но тётка удержала меня:
— Тсс! Только сейчас забылся…
Фельдшер не уезжал, и поэтому я понял, что с отцом стряслась большая беда. В избе говорили шёпотом. Фельдшеру поджарили яичницу, ел он её на крыльце. Там же и чай пил, заглядывая в открытую дверь и прислушиваясь к прерывистому дыханию за занавеской.
— Инфильтрат, — сказал он загадочно.
Сельский медик дождался, пока отец проснулся, поговорили они вполголоса. И после его отъезда дядя Никита задал коню овса.
Я понял — предстоит дальняя дорога.
Так оно и вышло. Отец больше не отпускал меня ни на шаг, не спускал с меня глаз.
Он был молчалив, угрюм. Дядя Никита тоже. Говорила за всех тётка Настя.
— Правильно, чего там. Против рожна не попрёшь. Не гостится вам у нас, братец. И что за напасти такие! Лешие, домовые, что ли, наши вас невзлюбили?
— И водяные тоже, — мрачно усмехнулся отец.
Никто нас не удерживал.
Только маленькая сестрёнка, ябедница Стешенька, вдруг расплакалась:
— Дядя Ваня, не уезжайте! Ой, не уезжайте, миленькие! Я ещё хочу рыбки, такая она у вас вкусненькая!
Она первый раз в жизни попробовала запечённых на большом листе в цельном молоке жирных, как пироги, язей и не могла забыть, как это «сладко».
Отец мой, подавая ей лучшие кусочки без костей, всё говорил:
— Что, вкусненько?
Вот она и заладила:
— Ой, не уезжайте, без вас не будет вкусненького!..
Тут дело, конечно, было не в одних язях. Дядя и тётка старались угостить свою городскую родню как можно лучше, и маленькая Стешенька никогда так вкусно не ела, как с нашим приездом.
Мне стало жалко девчушку. Простил ей все её ябеды и стал уговаривать:
— Да мы не сейчас едем… Мы ещё, может, рыбки тебе поймаем.
Мне было как-то не по себе. Как-то очень стыдно уезжать. И за себя и за отца стыдно. Словно мы струсили и хотим убежать…
Правда, я уже соскучился по дому, по Москве, по товарищам, которые теперь живут в пионерском лагере. Нестерпимо хотелось послушать, как радостно звучит утренний горн, играя побудки, как задорно гремят барабаны, собирая в поход.
Но как же бросить деревенских ребятишек такими вот несознательными? Ведь они теперь совсем уверятся, что есть нечистая сила и городские удрали, испугавшись водяных и леших! Нет, надо бы всё-таки остаться и доказать своё. Иначе это не по-пионерски…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: