Вера Морозова - Мастерская пряток

Вернул документ и генералу.

— Надеюсь, что я могу с очаровательной спутницей проследовать в буфет? — вопросительно поднял густые брови генерал и доверительно прибавил: — Настоящего русского чая хочется отведать.

Офицер виновато развел руками. На пограничный пункт пришла ночью депеша из Петербурга, в которой ссылались на агентурные данные, полученные от надежного источника; говорилось, что в поезде за номером 26-бис, это был именно этот поезд, проследует важная государственная преступница с транспортом нелегальной литературы. И транспорт самый вредоносный — искровский. И дано указание — преступницу по обнаружению задержать, транспорт арестовать.

Так называемый «летучий отряд» прибыл из Петербурга — в нем опытные офицеры и таможенники. Вот почему в таком параде все эти чины выстроились на платформе.

Конечно, молодая особа со смешной фамилией сомнения не вызывала. И манеры, и простота, и туалет, и беглость французской речи. Нет, благовоспитанность, куда относил офицер эти черты, так просто не приобретается, а впитывается с молоком матери. И как даму можно назвать нигилисткой? Офицер бросил взгляд на молодую женщину. Хороша-то как! И генерал глаз не сводит… И циркуляр о задержании важной государственной преступницы связать с дамой невозможно… Но служба есть служба. И почтительно ответил генералу:

— До прибытия таможенника выход из вагона воспрещен… Честь имею!

Генерал побагровел от возмущения. Его, генерала, удостоенного многих наград, именного серебряного оружия, держат в вагоне, как студентика! Будто опасаются, что он, генерал, может провезти в чемодане запрещенные книги и тем самым подорвать основы Российской империи?! Мысль эта показалась ему столь нелепой, что он захохотал.

Спутница волнения не выказывала, достала очередную книгу на французском языке и с удовольствием ее рассматривала. Заметив его неудовольствие, сказала примирительно:

— Полноте… Куда спешить… И в буфете побываем, и чая напьемся… Главное, в Россию приехали. — Дама улыбнулась и снова уткнулась в книгу.

«Такая день и ночь готова в вагоне сидеть да книгу рассматривать», — нахмурился генерал и раскрыл газету, желая занять время.

В вагон зашел таможенник. Худой и длинный, он чем-то напоминал журавля. Настороженный. Глаза недружелюбные. И голос трескучий. На тонких пальцах розовые пятна, следы экземы.

Таможенник уставился на даму и молча шевелил губами. Багаж осматривать не стал. Незаметно достал из папки какие-то фотографии и начал вглядываться в даму. И к его ужасу, одна из фотографий была сильно похожей. Правда, фотография из тюремных, так называемых мгновенных. Снимали скорее всего во время прогулки. На ней изображалась женщина в арестантском платье и с короткими волосами. В глазах, необыкновенно больших, настороженность и боль. Ту же настороженность и боль он подметил и в глазах пассажирки.

Дама сидела спокойно, для приличия отложив книгу. Книга больше всего ее занимала, как это понял таможенник, и если бы не строжайший циркуляр из Петербурга, то он наверняка бы разрешил даме проследовать вместе с генералом в буфет.

— Попрошу доставить вещи для досмотра в таможню! — проскрипел он, сердито поджав губы. И испугался, что генерал будет возражать. — В таможню… Непременно в таможню… — Потом повернулся к солдату и приказал: — Вещи генерала и госпожи Зазнобы в первую канцелярию…

В таможне стояли длинные столы, обитые железом. Около столов — весы, окрашенные в зеленый цвет.

Эссен увидела, что окна, мутные от пыли, перехвачены решетками.

У дверей, обитых железом, с большим засовом, вытянулся солдат.

По одну сторону от столов стояли пассажиры, которых небольшими партиями доставляли солдаты. По другую — таможенники в зеленых мундирах. Чиновники раскрывали чемоданы и что-то спрашивали у пассажиров. Пассажиры выкладывали на стол вещи и ждали.

Генерал стоял надутый и обиженный на весь мир. Эссен и здесь не теряла времени — достала французскую книгу и читала. Очередь продвигалась медленно, и до них было еще несколько человек.

Время остановилось. Горели яркие лампы, и удушливый запах керосина расползался по таможне. Говорили тихо, и только барин с золотым перстнем, которого уличили в контрабандном провозе большой партии фармацевтических средств, громко оправдывался.

На столе остались два чемодана — Эссен и генерала. Генерал с багровыми пятнами на щеках медленно продвигал их по столу туда, где стояли таможенники.

Неожиданно генерал, увидев похожие друг на друга чемоданы, повеселел. Действительно, смешно — два чемодана принадлежат разным хозяевам, а на вид одинаковые. Вот и таможенник удивленно приподнял брови.

Чемодан генерала таможенник проверять не стал, хотя генерал демонстративно распахнул крышку. В чемодане лежали флаконы с карлсбадской солью.

— Откуда возвращаетесь, мадам? — спросил таможенник скрипучим голосом и потер вспотевшие ладони.

— Из Парижа… — тихо ответила Эссен, и взгляд ее глаз был чистым и спокойным.

— Цель поездки? — уточнил таможенник, продолжая рассматривать столь удивившие его чемоданы.

— В Париж можно ездить и без цели, — мягко улыбнулась Эссен, и лицо ее порозовело от прекрасных воспоминаний.

— Да, да!.. — согласился таможенник, проводя длинной ладонью по чемодану. — Запрещенных книг политического содержания не везете?

— Боже спаси… Политикой не интересуюсь… — Эссен так испуганно проговорила, что таможенник улыбнулся.

— Книги везете?

— Да, по искусству, — с готовностью ответила Эссен и положила перед таможенником книгу, которую держала в руках.

— Что верно, то верно… Дама — редкостная охотница до картин и искусства. И знаток отличный. Мы всю дорогу говорили о художниках… Она и в Дрезден заезжала, чтобы посетить картинную галерею, — важно подтвердил генерал и напыжился, словно большая птица.

— Прекрасно… Прекрасно… — согласился таможенник и отодвинул книгу, едва пролистав ее. — Это ваш чемодан?

— Безусловно мой! — улыбнулась Эссен.

— Странно — оба чемодана одинаковые… — задумчиво заметил жандармский офицер, который незаметно появился из глубины комнаты и стал рядом с таможенником.

И Эссен, и генерал весело рассмеялись. Это не так странно, как смешно.

Засмеялся и таможенник, и лицо его перестало быть угрюмым.

— Судьба! — не без торжественности громко заметил генерал и по привычке раскатисто захохотал.

Таможенник попросил генерала закрыть чемодан. Потом поставил на весы. Записал на бумажке вес и то же самое начал проделывать с чемоданом Эссен. Брови его вопросительно поднялись.

— Что за чертовщина? — спросил он себя. — Чемоданы одинаковые, а разница в весе большая… Так-так… Значит, большая разница в весе… — Таможенник долго переводил гири и угрюмо заметил: — Разница в весе чемоданов почти на десять фунтов…