Вера Морозова - Мастерская пряток

Таможенник поманил себе в помощники какого-то чернявого чиновника, который вытаскивал пачки чулок у толстяка с золотым перстнем на руке из карманов пальто. Тот бросил досмотр и внимательно оглядел Эссен. У Эссен дрогнуло сердце. Значит, будет свидетелем… Ясно, стряпают дельце.

Таможенник достал из ящика стола нож. Большой и с искривленным лезвием. Переливались шелковистые бока кожаного чемодана. Таможенник снял чемодан с весов и стал быстро выстукивать дно, приложив ухо. Пальцы его бегали, как у пианиста по клавишам, вот и опять застучал. Звук был другим, чистым и звонким. Эссен, большая музыкантша, сразу уловила разницу.

— И все-таки вы молчите?! — уточнил таможенник и добавил: — Чистосердечное раскаянье…

— Перестаньте болтать вздор! — обрезала его дама.

Таможенник вздохнул с сожалением. Офицер выказывал нетерпение, ожидая чего-то необыкновенного. Более того, он думал о бомбе, хотя понимал, что подобным образом бомбу невозможно уложить в чемодан. Значит, на себе спрятала бомбу. И холодная испарина выступила на лбу. Он достал платок, протер лоб, чтобы успокоиться. Только от мысли о бомбе не мог отказаться. Таможенник быстрым движением разрезал дно у чемодана. Эссен почувствовала, как забилось сердце, словно в него вонзили нож. Таможенник вновь сделал разрез, встряхнул чемодан, и на стол посыпалась газета «Искра».

Офицер крепко держал локоть Эссен. Именно в этот момент, по его мнению, дама начнет бросать бомбу. Генерал отшатнулся и возмущенно засопел. Ему было стыдно, что он защищал смутьянку. Откуда-то появился студент и схватил стопку газет, разбросанных по столу. И исчез. Эссен восхитилась его ловкостью, будто иллюзионист в цирке.

— Значит, «Искра», — сокрушенно подтвердил таможенник. — По вашему поведению я это предполагал…

Жандармский офицер бешено сверкал глазами и перестал сдерживаться:

— Откуда у вас эта литература?.. — Под насмешливым взглядом дамы осекся. — Вынужден вас арестовать.

И сразу в белой стене таможни выделилась дверь в решетке. Значит, тюрьма… Опять тюрьма… И все же одна стопка газет, которую взял студент, нашла адресата.

Эссен поправила вуаль на шляпе и гордо вскинула голову.

— Шпионку поймали! Шпионку! — кричал толстяк, растопырив толстые пальцы.

Раскрытые коробки с французскими духами валялись на столе.

«Ну и тип. Как говорится, и в огне не сгорит, и в воде не потонет…» — подумала Эссен и покачала головой.

Дверь с решеткой распахнул жандарм.

Счастье Эссен не оставило.

И на этот раз удалось бежать из-под стражи. Эссен оставили в жандармской комнате до выяснения обстоятельств. На вопросы чиновника отвечать отказывалась. Твердила, что купила чемодан в Берлине, а что на его дне за подкладкой… Нет, увольте — ничего не знает и знать не желает. Кстати, и у генерала точно такой чемодан. Просто ему повезло, чемодан оказался без фальшивого дна. Вот почему и литературы у него не отыскали. Офицер позеленел от подобной наглости. Таможенник, который был умнее жандарма, удивлялся ее находчивости и едва заметно усмехался.

После допроса поставили на стул кувшин с молоком и буханку хлеба. Она с удовольствием поужинала и завалилась спать. Несколько раз дверь открывал офицер, но она сладко спала, и он успокоился.

Как ни старалась Эссен, но уснуть она не могла. Просто лежала с закрытыми глазами, чтобы обмануть стражников. Лежала и думала. Воспоминания надвигались на нее из каждого угла камеры. Думала все об одном, как наладить транспортировку литературы в Россию. Вот и чемодан с двойным дном провалился… Жаль, очень жаль… Способ этот казался таким надежным!..

Нелегальная литература пользовалась в России большим спросом — студенты, рабочие, интеллигенция хотели знать правду о положении в стране, хотели читать философские книги, интересовались произведениями Маркса, Плеханова, Прудона… В России этих книг не печатали. Царское правительство запрещало печатанье подобной литературы. Только остановить процесс развития политической мысли стало невозможным. Потребность в политической литературе выросла колоссально. И нужно было удовлетворять эту потребность. Да и рабочие все больше проявляли интерес к серьезной литературе. В общем, политическая литература нужна была позарез. Вот и надумали перевозить ее в чемоданах. Только не простых, а особенных. Задание такое от партии получила и Эссен.

Решила для начала купить чемодан в Берлине в частном магазине. Солидный немец Макс Герберт в жилете и при галстуке долго расхваливал облюбованный чемодан. И просторный, и кожаный, и замки солидные. Стоил чемодан дорого.

— Кожа, настоящая кожа! — Немец постукивал пальцами по чемодану, наслаждаясь глухим звуком.

— Кожа… Безусловно, настоящая… — уныло подтвердила она.

Эссен распахнула чемодан. Подкладка из шелкового репса, ремни, карманы на верхней крышке, карманы боковые… И внушительный… Немец надел цепочку с ключами на большой палец и крутил, соблазняя покупательницу.

— Чемодан хорош… Но цена баснословная! — Эссен все еще колебалась.

Действительно, чемодан для шикарной женщины. К человеку с таким чемоданом шпик не подскочит. У Эссен имелось свое представление о конспирации. И редкостную красоту свою, к которой относилась с равнодушием, использовала в деловых целях. На красоту обращали внимание. Прекрасно. Значит, самые трудные задания должна брать она, Мария Эссен. И стала ездить в вагонах первого класса, нарядно одеваться, говорить по-французски. К счастью, произношение безупречное. В вагонах первого класса публика солидная — генералы, офицеры, богатые коммивояжеры… И каждый пытался оказать услугу молодой даме, которая нагружена вещами сверх всякой меры. Случалось, что офицер из попутчиков выносил ее чемодан и ставил у вагона. Эссен выплывала с маленькой сумочкой и шляпной коробкой, где действительно была модная шляпка. Офицер звал носильщика, тот хватал чемодан и тащил. Офицер сопровождал Эссен, пока она не садилась в коляску. А шпик?! Шпик терялся в догадках — неужто эта модная дама с коробками и есть та самая злоумышленница, которую следовало хватать на вокзале? Почему рядом офицер в жирных погонах — так называли офицеров большого звания? Он и вещи выносил… Нет, конечно, обознался. К такой даме да еще под покровительством офицера с бухты-барахты не подкатишься…

Эссен томно закатывала глаза и махала на прощание офицеру. И уезжала, словно растворялась в большом городе…

На следующий день она снова стояла у чемодана в магазине Макса Герберта и слушала его разглагольствования.

Чемодан хорош, только ни у нее, ни у партии нет таких денег. Значит, нужно что-то придумать. Но что?!