Вера Морозова - Мастерская пряток

Офицер также наклонился к весам и пересчитал гири.

— Интересно… Десять фунтов… — процедил он сквозь зубы.

Генерал и Эссен, не переставая усмехаться, переглянулись. Обоим стало смешно от этой мышиной возни на таможне.

В душе Эссен росла тревога — она смотрела и на таможенников, которых было так много, и на жандармов, которые торчали в каждом углу и, казалось, не спускали с чемодана глаз. И все же она надеялась выиграть битву, чтобы спасти литературу для рабочих.

— Десять фунтов… Таким образом можно многое провезти недозволенного, — вразумлял таможенник офицера. Лицо вновь сделалось обиженным, тонкие пальцы, как щупальца, поползли по крышке чемодана.

Эссен и бровью не повела. Слова о «недозволенном» она просто не поняла. Зато жандармский офицер начал нервничать. Он быстро передвигал гирьку по шкале весов, напоминавших большой ящик. Временами бросал изучающие взгляды на даму под вуалью.

Говорят, надежда последней оставляет человека. Эссен поняла значение этих слов в полной мере. Ей грозит арест и долгая тюрьма… И все же она надеялась на чудо, стояла спокойная, не выказывая озабоченности.

Офицер и таможенник, напоминавший аиста, шептались. Наклонились и что-то доказывали друг другу. Временами встряхивали чемодан и вопросительно смотрели на Эссен.

— Случай схожий с арестом молодой женщины в прошлом месяце… И облик барский, и чемодан дорогой, и попутчик из генералов… Странно все это… У господ социалистов явно не хватает фантазии, — бурчал таможенник, буравя Эссен глазами и обращаясь к жандармскому офицеру.

Офицер недоуменно пожал плечами.

Эссен уныло вслушивалась в разговор. Значит, Людмила Сталь, которая везла транспорт искровской литературы, провалилась. И тоже чемодан с двойным дном… Ну, а уж с генералом подыграл господин случай, который горазд на подобные выдумки.

В таможне холодно. Стены, выкрашенные известкой, делали комнату похожей на тюремную камеру. Народу скопилось много. Здесь и студенты, и офицеры, и чистая публика — все с явным интересом следили, как развиваются события вокруг двух одинаковых чемоданов.

— Освободите чемоданы… — процедил таможенник и испугался, что его не поймет генерал. — Ваше превосходительство, попрошу выложить вещи на стол.

— Милостивый государь, — торжественно начал генерал и выкатил грудь вперед, словно на параде. — Я — русский генерал, а не мелкий спекулянт и жулик. Меня обыскивать?.. Кто позволил…

— Мои действия предусмотрены положением… — возразил таможенник. И сухо добавил: — Очень обяжете, коли не будете задерживать досмотра…

Жандармский офицер придвинулся к Эссен и также попросил открыть ключом чемодан.

— Возмутительно! И неуважительно! — кричал генерал, полная шея его покрылась багровыми пятнами. — Об этом будет известно в Петербурге! Все с ума посходили… Мерзавцы…

Эссен не спешила открывать чемодан, надеялась, что генералу удастся отбиться от таможенников.

— Действительно, ужасно! — капризно сказала она и надула губки. — Вот так встреча на родной земле! А я-то торопилась, каждую минутку считала… Столько времени тратим попусту. Лучше бы чай в буфете распивали… Успокойтесь, генерал, все устроится, и не следует волноваться.

— Может быть, вам, сударыня, и следовало бы волноваться! — зло отрезал офицер. Голос его осел от возмущения и стал низким и грубым.

Эссен под настойчивым взглядом офицера стала выкладывать вещи на стол. В вещах ничего запретного — кофточки с модными рукавами, подвенечное платье для дальней родственницы, несколько турецких шалей с яркими узорами. И коробки, свертки, книги по искусству в богатых переплетах. На вещи таможенник внимания не обращал. Он чего-то ждал. Лицо вытянулось, и весь он напоминал Эссен гончую собаку, которая взяла след. И Эссен слегка усмехнулась уголками губ.

Генерал обиженно отвернулся от таможенника и вещи вынимать отказался. Офицер сам выкладывал их на стол, за долгую службу отполированный локтями пассажиров до блеска.

На весы чемоданы поставили пустыми. Эссен немного успокоилась — чемодан не вызывал особого внимания. Второе дно оказалось неприметным. Спасибо мастерам!

Генерал заинтересованно посмотрел во внутрь чемодана и не без торжества заметил:

— Ну и что?! Нашли черта лысого? Дно-то пустое…

— Помолчите, ваше благородие! — обрезал его офицер. — Таможня не имеет к вам претензий.

— Какая наглость! — взорвался генерал, и глаза его сверкнули гневом. — Еще бы иметь претензии ко мне, защитнику царя и отечества!

Таможенник в разговор не вступал. Он положил на весы чемодан генерала, старательно передвигал по шкале гирю и, подняв на лоб очки, по причине близорукости, произнес:

— Семь фунтов! — Потом повернулся к ротмистру, нервно поправлявшему ворот мундира, попросил: — Другой чемодан подайте…

Чемодан Эссен потянул на целых десять фунтов больше.

— Семнадцать фунтов! — кричал возбужденно таможенник. — Семнадцать! Как вы это объясните?

— Ну и что? Какая трагедия! — Эссен удивленно уставилась на таможенника. — Значит, кожа другая. Натуральная… Кожа всегда тяжелая… Иного объяснения не нахожу.

— Придется хорошенько подумать и вспомнить причину… И ответить на этот вопрос, как и на многие другие! — Жандармский офицер гневно сверкал глазами и надувался, как обиженный индюк.

Таможеннику все стало ясно. Он вопросов не задавал. Молчал и барабанил тонкими пальцами по столу. И удивлялся, как спокойно держится эта женщина, не выказывая ни малейшего волнения. И хороша собой — лицо словно фарфоровое, глаза огромные, одета с большим вкусом. Как трудно стало работать, когда красивые женщины везут из-за границы в Россию не модные журналы и не тряпки, а запрещенные книги. В том, что в чемодане запрещенные книги, он не сомневался. К тому же боялся, что женщина вооружена и будет стрелять, как только поймет, что дело проиграно. Он был доволен, что рядом находится жандармский офицер. Офицера он знал давно, считал его глупым и крикливым, но в храбрости не сомневался. Если дама откроет стрельбу, то офицер выбьет из руки пистолет. И на том спасибо.

— Почему так беспокоит лишний вес чемодана? — с улыбкой спросила Эссен. — Я доплачу за разницу — и вся недолга.

— Действительно! — поддержал ее генерал. — Доплатит, и дело с концом. Стоит ли сыр-бор поднимать?! И вопрос будем считать закрытым.

— К сожалению, сударыня, дело только открывается? — Жандармский офицер зло перекосился и уточнил: — Следствие о незаконной доставке запрещенной литературы в Россию…

Эссен откровенно расхохоталась ему в лицо. Сердце ее ныло, но она понимала, что держаться нужно, как солдату, до последнего патрона. И она боролась. Боролась не столько за собственную свободу, сколько за спасение транспорта искровской литературы.