Ричард Пол Эванс - Арестант камеры 25
- Название:Арестант камеры 25
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ
- Год:2013
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-080850-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ричард Пол Эванс - Арестант камеры 25 краткое содержание
Арестант камеры 25 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Здесь никого нет…
Отвлечься не получалась, страх был слишком силён. Я снова начал кричать.
«Тарантулы? Крокодилы? Нет, акулы! Огромные белые акулы!» — билось в голове.
— Стоп! — приказал я себе. — Это невозможно. Тут ведь нет воды.
Вопреки всякой логике этот жуткий абсурд казался реальностью. Господи, да что со мной творится?!
Паника длилась час, а после вдруг схлынула. Я словно очнулся от кошмарного сна. Конечно, страх не исчез бесследно, но пик ужаса прошёл.
Выждав пару минут, я медленно поднялся и на ощупь исследовал камеру. Ни кровати, ни матраса, только голый бетонный пол и фаянсовый унитаз в углу.
Я вернулся на прежнее место и сел, прикидывая, сколько ещё протяну.
Следующие несколько дней, или неделю — точно не скажу, потому что практически сразу утратил чувство времени — я страдал от боли и дискомфорта. Меня бросало то в жар, то в холод, когда температура в камере резко падала с тропической до арктической.
Еду если и приносили, то не по часам и передавали через люк, не пропускающий в камеру ни единого лучика света, так как основная дверь оставалась заперта. Подозреваю, меня специально кормили нерегулярно, чтобы отбить всяческое ощущение времени. От самой еды в прямом смысле хотелось блевать. В первый раз так и вышло. Не знаю, чем именно меня потчевали — в темноте не разглядишь, но по консистенции и запаху это напоминало собачьи консервы. Воды мне не давали, поэтому пришлось пить из унитаза. Похоже, на то и был расчет.
Позже к моим мучениям добавился звук — пронзительное механическое пиканье раздавалось каждые тридцать секунд, преследовало меня даже во сне и постепенно вплелось в сознание, причиняя невыносимую боль. Мне доводилось читать о всякого рода пытках, типа водной, когда на голову пленника постоянно падала капля воды, которая со временем казалась сродни удару молотом. Сейчас происходило примерно то же самое. Спустя несколько дней нескончаемого пиканья голова буквально разрывалась от боли.
Но больше всего пугала неопределённость. Я блуждал во мраке в прямом и в переносном смысле. Выпустят ли меня вообще? Если выпустят, то когда? Сегодня? Через месяц? Через год? Наверняка неизвестно. В ушах рефреном звучало «обещание» Люка:
«Впредь ты не посмеешь ослушаться меня. При следующей встрече будешь вымаливать разрешение прикончить собственную мамочку».
Неужели он прав? Неужели человека можно подавить настолько, чтобы все эмоции свелись к инстинкту самосохранения? Проверять на собственной шкуре очень не хотелось.
Помимо приступов страха и боли, меня терзала тревога за маму. Там, на экране, она смотрелась такой хрупкой, замученной… и неспособной выдержать разряд в тысячу ампер. Нажал ли Люк кнопку? При одной мысли об этом меня охватывала безудержная ненависть пополам с раскаянием. Если кому умирать, то мне! Разве Люк не говорил, что мне в принципе недолго осталось?
Вскоре я сообразил, что приступы паники явно следуют графику. Интересно, как это понимать? Люк со своими подручными настолько мастерски освоили методику внушения?
Спустя тринадцать приемов пиши — единственный временной ориентир — и очередной приступ страха, я свернулся калачиком на полу, весь мокрый от пота и трясущийся в ознобе.
— Не могу больше, не могу. Ты выиграл, — повторял я, словно в бреду.
На запястье у меня болтались часы — мамин подарок. В темноте было не разобрать гравировку, но мне и не требовалось её видеть. Уверен, Люк специально оставил мне их как неотступное напоминание о маме. Да, Люк ничего не делал случайно или по доброте душевной.
— Мама, прости, что подвёл тебя, — всхлипнул я.
Я похудел, каждая клеточка тела страшно ныла. Если меня ломали, то весьма грамотно. Специалисты, как никак.
Вдруг моё внимание привлекло нечто в высшей степени странное — тусклый свет в дальнем углу камеры. Канализационная труба возле унитаза испускала слабое сияние. Иногда оно исчезало, но вскоре появлялось.
«Вот и всё, приехали. У меня галлюцинации», — вяло подумал я, потом зажмурился на секунду и снова открыл глаза — труба по-прежнему светила, но уже ярче. Добравшись на четвереньках до унитаза, я коснулся трубы, и она мгновенно потухла. Ощущение, которое я испытал, невозможно описать. На меня снизошёл небывалый покой. Непонятная сила разливалась внутри, прогоняя страх и боль, даруя умиротворение. Я словно очутился дома, в постели, слушая любимые записи. Даже мучительное пиканье стало казаться приятной музыкой.
Однако стоило отпустить трубу, как накатил кошмар. Я снова вцепился обеими руками в металл. Пусть я рехнулся, но пока канализационная труба облегчает мои страдания, буду держаться её.
Внезапно меня осенило. Где-то подо мной сидят Тейлор, Йан, Абигайль и Маккена. Абигайль умеет забирать боль и через трубу, соединяющую камеры, передаёт энергию, как я в своё время, когда шарахнул Коди Эпплбаум на продлёнке. Но как она узнала, где меня искать?
Конечно, узнала не она, а Йан. Должно быть, он с самого начала не выпускал меня из виду. Ему известно, где я. Неужели он, Абигайль и Маккена вместе пытаются помочь мне, практически постороннему человеку? Впрочем, похоже на правду. Никто, кроме Маккены, не способен вызвать свечение, приведшее меня к трубе. Мои глаза наполнились слезами, и я заплакал — не в первый раз, разумеется, но впервые слезы возникли не из-за боли. Впервые у меня появилась надежда выжить.
С тех пор во время пыток я бросался к трубе, и страдания прекращались. Мои невидимые друзья точно знали, когда требуется их помощь. Наверняка Йан видел, когда и как меня терзают. Меня переполняла благодарность, которая, как выяснилось, сама по себе обладает недюжинной силой. Теперь я жутко боялся выдать друзей, чтобы их, не дай Бог, не перевели в другую камеру, поэтому действовал крайне осторожно. Хватаясь за трубу, притворялся, будто блюю или пью из унитаза.
Но страх за друзей уступал другому, самому чудовищному. Я боялся, что мамы больше нет в живых, и даже всех сил Абигайль не хватало, чтобы унять этот страх.
46. Недостаток веры
Казалось, я томился в заточении уже месяц, когда лязгнул замок и металлическая дверь отворилась, впервые за долгое время озарив камеру светом. Я инстинктивно отпрянул от порога, закрывая ладонями лицо, чтобы не ослепнуть, и пробормотал:
— Не приближайтесь!
В камеру вошла Нишель, сопровождаемая двумя охранниками.
— Фу, ну и вонь! — скривилась она. — Прямо как в обезьяньей клетке. От него разит почище, чем от Зевса.
Кто-то из охранников хихикнул.
Нишель шагнула вперёд и уставилась на меня сверху вниз.
— Люк хочет тебя видеть. Поднимайся.
Люк! От этого имени меня затрясло. Перевернувшись на живот, я попытался встать на четвереньки, но не смог.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: