X Ньюкомб - Гарфилд

Гарфилд напрягся, чтобы припомнить ту ночь. Ах, да. Я заснул, пока смотрел документальный фильм о перевязочных материалах.

– Моему брату действительно нужна была та почка, Арлин. Если вдруг позвонят, мне нужно будет грамотно ответить на звонок. Разве я об этом не говорил?

– Эта отмазка не срабатывала еще в прошлом году. Иди отсюда.

Одновременно Гарфилд заметил, что в окне соседнего дома пара кухонных рукавиц оставила на подоконнике остывать дымящийся ореховый пирог. Гарфилд застыл. Где-то играла музыка: Барри Уайт пел «Никогда не брошу тебя». У него потекли слюнки.

– О, детка. Ты так восхитительно пахнешь сегодня! – сказал, вздыхая, Гарфилд.

Арлин ухмыльнулась.

– Думаешь, я так легко куплюсь на это? Я тебя умоляю...

Гарфилд облизнулся:

– Я боготворю тебя, моя любовь. Я мечтаю о тебе. Я робею и преклоняюсь перед тобой.

Арлин была ошарашена:

– Но, Гарфилд, я никогда раньше не слышала, чтобы ты перед кем-нибудь робел. Может, я недооценивала тебя, – смягчилась она. – Я не думала, что твои чувства так глубоки. Все это время я считала тебя просто самодовольным...

– О да, детка! Глубокие. Глубокое блюдо, расплавленный сахар. Р-р-р, и взбитые сливки сверху, – вид у Гарфилда был такой, как будто он сейчас упадет в обморок.

– Взбитые сливки? О, Гарфилд! Где же ты научился так красиво говорить? – глаза Арлин заблестели.

Гарфилд напрягся и приготовился бежать. Его хвост стал быстро дергаться из стороны в сторону, и кот вилял задом. «Я не могу жить без тебя ни минуты, – сказал он мечтательно. – Я хочу пирога. Мне нужен этот пирог. Я должен получить этот пирог».

Сопротивление было бесполезно. Отбросив всякую осторожность, Арлин громко мяукнула и приготовилась к кошачьим играм.

– А когда я закончу, – пропел Гарфилд, – я вылижу противень до блеска. – Он ринулся мимо застывших в ожидании усов Арлин, зачарованный доносившимися до него запахами плавленого сахара и теплой масляной корочки.

У Арлин отвисла челюсть.

– Эй?! Ты куда?!

А Гарфилд уже бежал к пирогу. Арлин закричала ему вслед:

– Ты самый эгоистичный, самовлюбленный кот в мире!

– Не злись на меня, потому что я красивый, – гордо сказал Гарфилд, перебегая улицу.

– Гарфилд, ты... НЕВЫНОСИМ! – она круто развернулась и понеслась прочь. И подумать только, я почти позволила этому толстому рыжему дураку поцеловать себя!

...Лука, ты НЕВЫНОСИМ! Сердитый доберман- пинчер дремал под открытым окном и видел во сне, что хозяйка была недовольна им, из-за истории с несколькими фунтами свежего сырого мяса, и тем, что она называла «компанией». Заскулив, он проснулся и увидел Гарфилда, приближающегося к его двору. Ага! Незваный гость! Я буду защищать свой дом. Хозяйка будет довольна. Очень важно порадовать хозяйку. Скуление Луки переросло в рычание, когда тот выскочил навстречу Гарфилду, оскалился и прижал уши. В его голове была всего одна мысль: «Должен! Охранять! Дорожку!»

Гарфилд спокойно бежал по направлению к сторожевому псу. Он уже много лет назад освоил всю арифметику цепи Луки со строгим ошейником. Единственное, что ему оставалось, – довольствоваться постоянством повседневной жизни. Собаки! И как только люди держат таких тупиц в своих домах и к тому же еще поручают им охранять свои владения, я не понимаю.

Блестящий черно-палевый пес героически прыгнул на последние шесть футов, чтобы встретить незваного гостя на границе своих владений. Гарфилд ускорился и медленно начал обратный отсчет: «Пять, четыре, три...»

Лука напряженно застыл на привязи в сантиметре от Гарфилда.

«М-м-м, мой отсчет идет к концу, – размышлял Гарфилд зевая. – Скоро мне понадобится помощь».

– Ты не на той стороне улицы, жиртрест, – Лука прищурил глаза и прорычал, оскалив зубы.

– А ты не на той стороне эволюции, Эйнштейн, но не мне об этом судить. – Гарфилд небрежно рассматривал свою лапу. – К тому же я не слишком толстый, я просто невысокий.

– Шути-шути, жирдяй.

– Не жирдяй, а полосатый кот.

Рычание Луки становилось все громче:

– Сейчас ты свое получишь. Я тебе задам!

Легкая усмешка играла на морде Гарфилда.

– Поверь мне, Лука, я и так получаю свое каждый день, – кот стал медленно прогуливаться по двору, обходя статуэтки уток, стоящие на лужайке. Лука шел за ним попятам, кипя от гнева и волоча за собой цепь. – Лука, ты хоть представляешь себе, насколько ты туп? Ты такой идиот, что тебе надо целую минуту думать, чтобы произнести одно «гав» после другого.

Доберман громко тявкнул.

– Но самый главный вопрос состоит в том, – продолжал Гарфилд, – как же я обдурю тебя на этот раз? – Он улыбался все шире и шире, проходя мимо статуэтки гнома. – Часто бываешь здесь? – промурлыкал он гному.

Лука зарычал и пошел за котом. Его цепь обвилась вокруг гнома.

– Хочешь, я озадачу тебя простой математикой, – веселился Гарфилд, проходя мимо садового оросителя. Лука попытался цапнуть кота за хвост. – А хочешь, я отвлеку тебя чем-нибудь блестящим? – Гарфилд нырнул за статуэтку жокея. – Кстати, кто ваш ландшафтный дизайнер? Кое-что из этого хлама нужно выкинуть. Хотя все они умнее и симпатичнее тебя. Интересно, о чем думал Ной, когда он брал пару таких, как ты, в ковчег?

Доберман-пинчер больше не мог выносить этого. Он зажал Гарфилда между крыльцом и шезлонгом и совершил последний рывок.

– Ты получишь от меня по полной программе! – ревел Лука. Он со всей силы бросился на Гарфилда, который, беспечно посвистывая, разглядывал маленького красного паучка, бегающего по шезлонгу. Кот зевнул.

Оп! Цепь с лязгом натянулась и сдавила Луке горло, как и было задумано. Лука, выпучив глаза, всем телом ударился о землю.

– Думаю, уже получил, – самодовольно сказал Гарфилд, глядя на обрубок хвоста Луки.

Пес оглянулся и замер, когда увидел, как его провели. Преследуя Гарфилда, Лука обмотал своей цепью все статуэтки и потоптал газон, который должен был охранять. Хуже того, он застрял. Теперь ему понадобится несколько часов, чтобы распутаться. Если перевести это время в собачьи годы, то это немыслимый срок. Он сел, вытаращил глаза и завыл.

Гарфилд радостно затанцевал, празднуя еще одну победу.

– Правильно я тебя понял, собачья морда? Ты меня сегодня обозвал жирдяем?

Вертясь, крутясь и с упоением предаваясь веселью, кот, которого называют «Большой Гарфилд», послал своей жертве самую ослепительную улыбку: «Лови кайф, дружище!» Большой Гарфилд с удовольствием кривлялся перед псом, а в конце выполнил свой фирменный прыжок на всех четырех лапах.

Да, но как же мой ореховый пирог? Конечно, я его достану, но как доставлю? Тут Гарфилд вспомнил о Нермале.

– Давай, Нермал, вставай. Ты же знаешь, что надо тренироваться, – сказал Гарфилд, подойдя к сиамскому малютке, когда тот, выбравшись из ведра, валялся на соседней лужайке. Довольно улыбаясь, объевшись молоком, Нермал лежал на спине, раскинув в стороны задние лапы и подобрав передние. Его голубые глаза были выразительны, солнышко грело, а вокруг так прелестно порхали бабочки.