Юлия Невинка - Возможно, куриные. Возможно, яйца. Пересказки
- Название:Возможно, куриные. Возможно, яйца. Пересказки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2021
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юлия Невинка - Возможно, куриные. Возможно, яйца. Пересказки краткое содержание
Что произошло на съемках проекта Теремок-2? Какие отношения связывали Колобка и Лису? Чем заполнял свой бесконечный досуг Кощей Бессмертный, получая за это звонкую монету? Сколько можно спать? Стоит ли разговаривать с лягушкой? И наконец, что может вылупиться из яйца, то есть, из яиц?
В сказочном путешествии вас сопровождает Колобок. Покатили!
Возможно, куриные. Возможно, яйца. Пересказки - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Ничего, снимут. Этот кот еще нас переживет, – проворчала Кузьминична, – от, зараза, сколько всего перебил!
Где-то через полчаса Лизавета, всхлипывая, принесла кота в избу. Он жалобно мяукал и пукал. От запаха глаза слезились. Кузьминична взяла крепкий полиэтиленовый пакет, поймала Мурзиковый пук и завязала накрепко. Вдруг пригодится?
– Ну, доигрался? Понятно, почему Елистрат вас выгнал.
Лизавета шмыгала носом:
– Пойдем мы, пожалуй, кума. Ну что домовой сделает? А у тебя тут вон что творится.
– Жалеешь котика? Так он все и натворил! – Кузьминична показала ему кулак, – куда пойдете? Елистрат опять бушевать начнет. А соседи с таким запашком на порог не пустят. Погуляйте пока, а я подумаю.
Вечерком прихватила Кузьминична две колоды карт, одна в руке, другая под юбкой, и пошла к Елистрату. Морозно было, звезды мерцали, снег скрипел. Новый год скоро. Шла она и все думала, прикидывала, как Мурзик такой состав получил летательный. Что разбилось, это она все записала, а сколько чего кот слизал, неизвестно. И герань погрызена. Она тоже нужна или кот ее раньше обглодал?
– Вечер добрый, Елистратушка. Пустишь в дом?
– Заходи, коли не шутишь.
– Холодно-то как. Раздеваться не буду, – сказала Кузьминична.
– И не надо. Угощения не жди. Незваный гость, сама знаешь, – пробурчал домовой.
Кузьминична сидела чинно на лавке, то вздыхала, то качала головой. Елистрат хмурился, отковыривал щепочку от лавки.
– Как мои-то? – спросил он наконец.
– Да не очень. Ни кола, ни двора, всего богатства, что кот, и тот дурной. Целый день плачут, – ответила Кузьминична, глядя в потолок.
– Вот правильно говоришь, совсем дурной! И ко мне без всякого уважения! Непорядок.
– Так животное глупое, какой с него спрос? А бабку с дедом зачем выгнал?
– Скучно мне с ними. Все одно и то же.
– Ну что ж, теперь ты как ветер вольный. Что хочешь, то и творишь.
Кузьминична стала внимательно рассматривать паутину в углу. Домовой поглядел в другую сторону. Посидели еще немного, и она сказала:
– Может, в картишки перекинемся?
– А что, можно.
Елистрат достал колоду. Карты были старые, засаленные. У Кузьминичны такие же. Бог знает, в каком году куплены. Начали с простого дурака, потом в подкидного.
– Тебе хобби какое-нибудь завести надо, – сказала Кузьминична.
– Это чего еще?
– Занятие для души. Вышивать там, шахматы, йога, бег трусцой, картины рисовать, стихи писать, мыло варить, корзины плести.
– Корзины плести – это работа.
– Может, и работа, а если на досуге, просто для себя, то хобби называется. Вот у меня где-то книжка была, внуки прислали. Хочешь, дам почитать? Ты своих только пусти обратно. В гостях хорошо, сам понимаешь, а дома лучше.
Елистрат пожевал губами, подвигал бровями:
– Ну, подумаю. А давай карты выложим, у кого старше, тот и выиграл.
Положили карты на стол, перевернули. У Кузьминичны четыре туза, король и вольт. У Елистрата три туза, два короля и джокер.
– А я и не знала, что у нас джокер есть, – пробормотала Кузьминична.
– Ладно, пускай приходят. Вон, изба не метена, печь не топлена, часы стоят, никакого порядку. А ты книгу дай, не забудь.
Книжки она принесла, сразу три. Елистрат прочитал, повозмущался, что в деревне приличного мыла не сварить, ни ароматизаторов, ни блесток, ни масла кокосового. Заказать можно, конечно, да дорого встанет. Не потянут старики. А вот йога – дело хорошее. За ухом ногой чесать и рассуждать о высоком ему понравилось.
Бабка Лизавета даже не поленилась, прошла пару километров до соседнего села, позвонила детям и подарков попросила. Коврик для йоги, деду перчатки кожаные, а для Кузьминичны набор «Юный химик».
Все прислали, а еще Лизавете платок теплый и красивый, на черном фоне цветы, как жар, горят.
Какая благодать наступила! В новогоднюю ночь светились желтым окна. Елистрат, высунув от усердия язык, разучивал новую позу на специальном коврике. Мурзик объедался холодцом. Семен и Лизавета целовались, в обновках красовались.
Кузьминична стояла посреди комнаты и улыбалась. Вокруг нее, попискивая, парили пять мышек. Они кувыркались и дергали лапками, очень удивленные новым своим положением. Кузьминична морщились, когда очередная мышка пукала прямо у лица.
– Состав, конечно, надо доработать, – сказала она вслух и подмигнула президенту, который в телевизоре говорил предновогоднюю речь.
– Мы с оптимизмом смотрим в будущее. Все у нас получится! – согласился президент.
Куранты стали отбивать полночь. С Новым годом!
Гро́ши
Петро в болоте увяз. Видно, погибать придется. Болото крепко держит. Трава под руками рвется, кочки вниз уходят, черная жижа грудь обхватила. И выручить некому.
Искал Петро в купальскую ночь цветок папоротника. То ли верил, то ли не верил, а в лес пришел. Ждал, что чудища придут, пугать будут, испытывать. А вышло вон что. В глухой чащобе увидел цветок, горел он красным цветом. Только Петро руку протянул, как цветок отпрянул, словно живой. Погнался за ним Петро по травке, потом по бурелому, по кочкам, да и провалился. Дергался, рвался, людей звал, хоть кого. Только ветки шумят. И к горлу трясина подступает.
– Что, добрый молодец, у меня в болоте забыл? Зачем незваный явился? – услышал он голос.
Повернул голову, сморгнул: глядит на него Болотница. Нос торчит, лохмы свисают, глаза блестят и гнилые зубы щерятся.
– Ты, что ли, меня сюда заманила?
– А хоть бы и я. Соскучилась по людскому разговору, по слову ласковому.
– Отпусти меня, вытащи отсюда! – взмолился Петро.
Болотница улыбнулась, поближе подошла. Ишь, трясина под ней и не колышется.
– Полюби меня, добрый молодец, тогда отпущу. Еще и награжу. А?
Петро аж задохнулся, в рот ему жижа залилась. Откашлялся, сплюнул и сказал только в ответ:
– Полюблю.
Она пальцем поманила, чавкнуло болото, вытолкнуло парня, а Болотница взяла за руку, и полетели они на сухую лужайку.
– Ты люби сильней, люби, не пожалеешь, – сказала старуха и губами прижалась.
Петро глаза закрыл.
Очнулся утром. Руки, ноги на месте, только в грязи весь, одежа порвана, кости ломят, будто всю ночь мешки таскал. Лопух рядом лежит, большой. Поднял его – там деньги, горсть медяков и три серебряных. Ухватил, стал пересчитывал и шепот услыхал:
– Понравился ты мне, молодец. Как луна полная будет, приходи сюда опять. Не пожалеешь.
Взвыл он, заплакал, жижу болотную изблевал. Да что делать теперь? Взял деньги и пошел восвояси, а ноги подгибаются, дрожат, как у хмельного.
Петро батрачил, ни угла ни кола своего не имел. На медяки приоделся, а серебро в одежу зашил. Сходил в церковь, поставил свечку и решил забыть эту ночь, как и не было.
Да не вышло у него. Как луна на рост пошла, так и стал думать, томиться. Гроши-то, гроши, они не лишние. Что целое лето горбатиться, когда одну ночку с бабой перебыть можно? Она ж баба, Болотница-то. Да и не узнает никто.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: