Андрей Выльюров - БаДеМаПа

— Колумб похлопал Соансенагари по плечу, — прошептала Вася, словно суфлёр, и добавила громче, — Тимофей, ну похлопай же Андерса!

— Мне нравится твоя язык, — Андрей понял, что режиссёр всем доволен, и продолжил, — я буду ехать Испания! Я первый видеть другой берег большой вода!

— Ха-ха-ха! Соансе, ты говоришь с ошибками, но ведь ты говоришь! — Тим, как мог, понизил голос. — Многие люди так и не решаются выйти в море, а всё потому, что боятся ошибиться!

— Адмирал подхватил мальчика и посадил на своё плечо, чтобы тот в последний раз мог увидеть челнок своего отца, — Вася с грустью посмотрела на Бупу, — ну, великий вождь, помаши сыну рукой на прощание!

— А у меня тут написано «конец», — Степан помахал Андерсу рукой, — это что, шутка?

— Да, нет же, так и в кино бывает, — звонок заставил Тима прерваться. — Бывает, в самом начале показывают, чем всё кончится.

— Хорошо, что всё началось с конца, — Бупа последним вполз под рояль и чуть отодвинул полу чехла, чтобы свет мог проникать в импровизированный вигвам. — Это была тренировка, и теперь у нас всё получится.

— В театре не бывает тренировок, — буркнула Вася, — в театре бывают репетиции.

— О, ТА-ЛАН-ТО-НОС-НЫЙ ТЕ-АТ-РО-ТРЕ-НА-ЖЁР! — Андерсен обратился к Василине, но стукнулся головой о дно рояля, зажмурился от боли и, забыв, о чём хотел сказать, добавил. — Кажется, искусство требует от меня слишком серьёзных жертв.

Друзья рассмеялись, но тут же притихли, потому что кто-то заглянул в актовый зал. Послышались шаркающие шаги, загремело ведро, мокрая тряпка небрежно загуляла по старому паркету.

— Это была твоя коллега? — улыбнулся Тимофей Бупе, когда уборщица вышла из зала.

— Да ладно вам, ребята, — Степан не успел обидеться на Тима. Друзья вдруг поняли, что дверь актового зала закрывают на ключ.

— Теперь мы все арестанты, — Андрей выглянул из вигвама, — и всё же мне хочется узнать, как поступил мой краснокожий герой!

«II»

«Сегодня каждый удар сердца Соансенагари уж точно важнее всего, что с ним будет потом. Каждый-каждый сердечный удар означает, что до окончания 10-го сезона дождей в жизни мальчика осталось на мгновение меньше, чем мгновение назад.

Завтра кончится дождь, Соансе станет взрослым, и наконец-то узнает, почему отец под страхом смерти запрещает ему выходить из джунглей на берег великого океана. Говорят, это связано с тем, как мир отметил появление Соансенагари на свет.

Каждый ребёнок в племени мечтает узнать свою отметку. Иногда это пасмурная погода, иногда хороший урожай бобов какао, или упавшее от удара молнии дерево, а бывает, и коварный набег людоедов с дальнего острова.

Если бы у Соансе всё было так же просто. Он пока и не догадывается, что родился в затмение, когда в разгар дня ягуар украл с неба солнечного бога.

Так сын вождя стал частью страшного пророчества: рождённый в день пропавшего солнца однажды выйдет из джунглей на берег океана, и тогда мир, каким его знали великие предки, исчезнет навсегда…»

«III»

— Так нечестно! — Василина нервно свернула свою роль в трубку. — Соансе здесь не при чём, он ведь не приглашал Колумба в Америку!

— Жить на острове и ни разу не выйти из джунглей на берег океана?! — Андрей лег на бок, чтобы больше не биться головой о дно рояля. — Я бы так точно не смог.

— А придётся! — Бупа с упорством Титана подпирал потолок вигвама. — Помните, что сказано в письме?

— Андерс должен поступить как Соансе, — подхватил Стёпу Тим, — только вот поблизости нет ни океана, ни острова, ни Колумба…

— Давай, думай! Чего тебе нельзя, но очень хочется? — Вася в шутку ударила Андерсена свитком по голове.

— А если бы я сказал, что КРИ-ВО-НО-ГО-НЕ-ДО-РОСТ мечтает о бальных танцах? — буркнул себе под нос Андрей. — Вы бы мне поверили?

Друзья замолчали, ожидая улыбки на лице Андерсена, но дождались лишь испуга. Дверь в актовый зал вдруг распахнулась, и послышалось звонкое цоканье женских туфель.

— Проходите, проходите, — прозвучал приказ директрисы, — здесь нас уж точно никто не услышит.

— О нет! — Тимофей театрально вздохнул, поняв, что снова видит этот странный сон и ему вновь придётся отвечать на этот глупый вопрос. — Нет, нет! только не это!

— Значит, ты тот самый молодой человек, что о крепкой дружбе мечтает? — послышался знакомый Тиму голос. Луч кинопроектора привычно растянулся на весь экран в широкой ослепительной улыбке.

— Все мечтают о крепкой дружбе, — Тимофей уже трижды произносил эти слова во сне, а после просыпался, но на этот раз навязчивый сон почему-то продолжился.

— Значит, той дружбы, что у тебя есть, тебе уже мало? — новый вопрос не показался Тиму столь же дружелюбным. Улыбка вдруг исчезла с экрана, и в зале наступила полная темнота.

— Нет, нет! Немало! — от неожиданности Тимофей зажмурился и с силой вжался в кресло, чтобы, наконец, проснуться, но громкий хлопок и вспышка фейерверка заставили его вновь открыть глаза.

— ИРТ! АВД! ЗАР! — прогремело откуда-то сверху. Тим вдруг понял, что в кинозале он не один. На креслах первого ряда неподвижно сидели какие-то люди.

«II»

— Кто здесь? — Тимофей попытался встать с кресла, но его ноги оказались ватными, и попытка не удалась.

— Эх ты, дружочек, — упрёк с первого ряда показался Тиму знакомым, так обычно обращалась к нему Василина, правда, голос у неё был каким-то старушечьим.

— Ребята, это вы? — Тимофей приподнялся на руках, чтобы лучше разглядеть сидящих на первом ряду. — Как же я рад, что это вы! Это ведь вы, да?

— ПЛО-ХО-РАЗ-ЛУЧ-НЫЙ КРЕП-КО-ДРУ-ЖИ-ТЕЛЬ! — прозвучал всё тот же старушечий голос, и это был единственный признак жизни, который подали неподвижно сидящие люди.

— Эй, вы трое! — испугался Тим людей-манекенов. — Я узнал вас!

— С именем моим нужно быть осторожным! — послышался голос старухи, в котором Тимофей услышал интонацию Бупы.

— Ну всё! С меня хватит! — подгоняемый страхом и злостью Тим с лёгкостью перешагнул через пять рядов и оказался прямо за спинами манекенов. — Повернитесь ко мне немедленно!

— Значит, ты тот самый молодой человек, что о крепкой дружбе мечтает? — зазвучал старушечий хор.

«III»

— Все мечтают о крепкой дружбе, — Тимофей протянул вперёд руку, выбирая манекен, который было бы не так страшно потревожить.

— Разве ты забыл?! — хор старух заставил Тима отдёрнуть руку. — Забыл, что мы поссорились?!

— Мы не ссорились! — воскликнул Тимофей. — Я ведь о крепкой дружбе просил!