Федор Хруст - Чегуру

Димас постоянно поправлял очки, от быстрой езды по нашим дорогам, пассажиров кидало во все стороны. Я спросил у него:

– И чего ты не вылечишь свою близорукость? Сейчас медицина творит чудеса, вмиг избавляют от всех глазных болезней!

Димас ответил с лицом профессора:

– Близорукость – это не болезнь, а Дар! Хочешь, узнаешь людей на улице, хочешь – нет!

– Да, ты продуман! – похвалил я.

Мы ехали домой!

Через две остановки от школы водитель сбавил скорость и мы ехали уже в нормальном режиме. Можно было расслышать разговоры вокруг, отпустить ручку и спокойно оглядеться. На задних сиденьях примостились две бабушки и живо обсуждали современную молодежь. Подмечали все, от цвета носков до количества камней в сережках у школьниц, словно сами бабуси готовились в лучших шпионских школах. Я живо представил картину вербовки такой бабушки в ФСБ. Заходит она в кабинет, начальник ее спрашивает:

– Что вы можете сказать обо мне?

А бабка, потуже затянув платок на голове, и отвечает:

– На вашем столе десять папок, в трех из них дела на особых рецидивистов, судя по толщине документов. Ваша ручка лежит на правой стороне стола под углом в сорок два градуса к входящему – ваш размер обуви сорок второй, галстук фиолетовый с белыми перышками – вы сегодня не выспались, потому что вас разбудил петух из соседского дома, в отместку вы съели банку кукурузы, на которой в качестве эмблемы компании нарисован петух, к тому же вы были настолько увлечены раздумывающими об убийстве петуха, что выбрали галстук с орнаментом похожим на перья. Волосы зачесаны вправо, не равномерно – вы левша, но пытаетесь это скрыть. В туалете перед уходом вы разгадывали кроссворд, вписали три слова по горизонтали: авангард, стоматолог, гусь, и два по вертикали: плотина, Пикасо. На подоконнике лежат ключи с брелком от «Лёхуса», машина соответственно такой же марки.

– Достаточно. Вы нам подходите. Сегодня уладим все формальности и завтра можете выходить на работу. Ваша лавка у дома номер восемь на Кутузовской, там самый большой трафик школьников в этом месяце. За день надо будет обсудить не менее ста человек и пустить около двадцати сплетен.

– Рада служить и сплетничать! – козырнет бабка и развернется к выходу.

– Я все могу понять, кроме одного… – тихо проговорит фсбешник вслед. – Как вы догадались про кроссворд?

А бабушка обернется и прищурив глаза через огромные очки ответит:

– Петруша, от родной бабушки ничего не скроешь! Сегодня борщ на обед, подъезжай пораньше.

Я ухмыльнулся своим мыслям. Скорее всего, я не один такой, который разговаривает сам с собой в своей голове и может внезапно заулыбаться, хотя никто рядом ничего не произносил вслух. Это все здорово, но как же, на самом деле надоели эти самопроизвольно возникающие диалоги в голове, которые никогда не осуществляются наяву. Димас не заметил перемены на моем лице, он сам «тот еще придуман», скорее всего, решал домашку по математике в уме или повторял таблицу умножения задом на перед или перемножая цифры по периметру. До нашей остановки еще минут пять, от нечего делать прислушался к разговору бабушек. Может быть, эти бабушки сотрудницы газеты «лайфньюз»? Старушка в синем платке заливала что–то в уши второй:

– В наше время образование было лучше! Если учили, так учили нормально. Моя внучка уже два года ходит на английский язык, а я все понять не могу, почему она изучает в школе английский и не может перевести мне фильм?

– Ой, да и не кормят их там совсем! – возмущалась вторая бабушка. – Моей внученьке всего семь годков, а она весит всего–лишь шестьдесят килограмм. Они их там точно голодом морят. Я ей тайком прячу пирожки с капустой в рюкзак, наверное, только поэтому и выживает.

– Это, наверное, еще от радиации в их айфунах… Ходят постоянно с ними и облучаются, смотрят мультики про каких–то мочалок и крабов. В наше время смотрели нормальные советские мультики. А сейчас что? Разговаривающая желтая мочалка, котопес и зомби. Мир сошел с ума!

– Остановите, я сойду, – вслух подумал я. Хотя про мультики я бы согласился. Прошло уже сто лет с выхода Шрека, а я до сих пор не могу смириться с тем, что осел спал с драконихой.

– Встретимся у Дрона, – сказал Димас.

– Ага, давай.

Я вышел, Димас покатил дальше, ему еще три остановки трястись.

Подходя к своему дому, я завернул к ближайшему ларьку. После сухарей во рту была пустыня «Сахара», язык и небо словно пилили напильником, хотелось пить. Нащупал мелочь в кармане спортивки. Денег хватит только на маленький сок, реши взять сок «Я», судя по рекламе, натуральный свежевыжатый – продавщица при тебе за прилавком выжимает. Подошел к окошку ларька и сказал, что хочу купить:

– Я маленький апельсин. Пожалуйста.

В окошке показалось опухшее лицо продавщицы, она оглядела меня с ног до головы и спросила:

– Что?

Я повторил:

– Я маленький апельсин!

Она заржала и закрыла с грохотом окошко, откуда–то изнутри послышалось «катись отсюдава, апельсин». Ничоси, что за дела? Попил соку называется.

До дома оставалось метров триста, я проскочил их под музыку в наушниках. Забежал в подъезд, ступеньки привели меня к лифту. На удивление он был свободен. Подъезжая к своему этажу я проверил Wi–fi, работает, даже бьет на четыре этаже вниз. Я всегда оставляю модем включенным, если вдруг застряну в лифте, а связь не ловит, то смогу позвать кого–то на помощь в сети, заодно и просто посидеть, музыку послушать или сериал засмотреть, пока будут меня вытаскивать и чинить лифт. В этот раз доехал без приключений, даже лампочка в лифте горела, хоть и с перебоями.

Когда я прошел в коридор квартиры, то маман проарала из кухни:

– Я не чувствую запаха хлеба! Я тебе смску отправляла. Не получил? Не раздевайся, сходи за хлебом и молоком, вынеси мусор, подмети в коридоре, погладь одежду, вытри пыль, помой посуду, пропылесось в конце–то концов.

– Ты готова услышать нет? – тихо промямлил я.

– Что? Не слышу, говори громче. За хлебом сходи!

Я скорчил рожу перед зеркалом, передразнивая «за–хлебом–сходи–бигуди», и задумался. Если во множественном числе – бигуди, то как будет в единственном? Одна бигудя, бигудина, бигудь, бигудюля, бигудля, бигудель. Мои размышления о прекрасном перебил вопрос маман:

– Коля, где хлеб? Суп уже готов, а хлеба в доме нет.

– Ща иду… – буркнул я.

Мне иногда кажется, что меня завели только для того, чтобы я ходил в магазин и выносил мусор, и так всю жизнь пока не превращусь в дерево у дома. Я аккуратно пробрался на носочках в кухню, чтобы не оставлять следов на полу, взял яблоко из корзинки, не успел отойти, как меня настиг вездесущий голос маман:

– Куда потащил? Помой сначала!